Забытая жена из горного края - Ника Цезарь

— Этот слизняк поехал в деревню запасаться, но наши воины его быстро вернут! До ночи он будет здесь! Я вытрясу с него всё, что он украл.

— Ну-ну, — не скрывая скептицизма, протянула я. Почему он дождался, когда вернётся дядя? И я сглупила, — стражников приставила, считая, что они путёвые, а если нет? Сбежит? — Обыщите его комнату! — отбросила церемонии. Хотела помягче, но обойдёмся.

Начальник гарнизона Доррах, вытянувшись, тут же понятливо кивнул и вышел прочь, исполнять поручение. Мы остались с моим «любимым» родственником наедине.

— Я наказывал воров, когда тебя и в помине не было. Я разберусь сам, — он говорил тихо, сдерживая гнев.

— Думаю, ты утратил хватку… — протянула, бросая ему вызов.

— Я?! Я полон сил, как и в молодости!

— Докажи, — искушала его, пока он закипал. Казалось, ещё немного, и из его ушей повалит пар. — Думаю, нужно проследить, что ценное найдут в спальне сенешаля…

Опомнившись, он бросился прочь, но не остыл. Я задумчиво прицокнула, всё ещё не решаясь делать окончательный вывод по нему. Вспыльчивый, эмоциональный шовинист. Дурак, но предатель ли?

Если учитывать время, в которое я живу, то его точка зрения не редкость… «Дикари!» — фыркнула, уподобившись Моргане, и вновь взялась за бумаги под неровным светом свечи.

На следующее утро, пообщавшись с Гризель, что пекла хлеба, я пришла к прискорбному выводу: муку тоже воровали. Я подсчитала норму, которую она использовала ежедневно, сколько осталось, и сравнила с тем, что было в записях. И тут была недостача…

И каково же было моё изумление, когда, кипя негодованием, я поднялась в главный зал и увидела сенешаля. Не сбежал…

— По какому праву вы так ко мне относитесь?! — возмущался он на стражников, крепко державших его за руки. — О, моя леди! — кинулся мужчина ко мне, лобызая руки.

Я же с брезгливостью отдёрнула ладони, недовольно сверкая глазами, отходя от него на несколько шагов прочь.

— Госпожа, велите им убрать от меня свои руки. Я ездил по делам в деревню. В замковую пивоварню нужен ячмень, а сейчас как раз начинается время сбора, заодно заказал несколько голов сыра, а эти стражники, — кивнул он головой на не шелохнувшихся мужчин, — меня — словно преступника! — будто ничего не случилось, тараторил сенешаль, не понимая, что недостача выявлена. — Явно ошиблись с приказом!

— Нет, всё верно. Я велела привести вас ко мне.

— Меня?.. — удивлённо вскинул он брови, для пущей достоверности указав на себя ладонью. — Глупость какая… Что же случилось?! — всё ещё не понимал.

— Учётные книги — весьма занятное чтиво! — медленно проговорила, сама сокращая расстояние. Сегодня на нём был новый камзол. Снова бархатный, видно, к этой материи у него особая слабость. Сверкал он ещё ярче предыдущего, каменья переливались, привлекая внимание. Я провела по ним пальцами, гадая, что это за камень… Неужели, рубины? — Мне стало ужасно любопытно, где моё франкийское вино в дубовых бочках, где пшеница, где заморская ткань и кружева ручной работы… — я перечисляла и перечисляла, а он с каждым словом становился всё белее. Кровь отлила от его лица, пальцы подрагивали, а взгляд стал бегающим, скрывающим на дне испуг.

— Вы умеете считать?

— И писать, и читать… — глядя на него, я искренне не понимала, как его сделали сенешалем. Он же дурак! Эйлин всю жизнь провела за чтением, неужели можно было подумать, что я прошу учётные книги просто так? Только для того, чтобы взять на испуг?! Ну что за глупость?!

— Ага, вот и он! — голос дяди заставил его вздрогнуть и немедленно обернуться, приседая. — Удавлю вора!

Сенешаль испуганно подпрыгнул на месте, а после и вовсе спрятался за мою спину.

Понять я его могла. Дядя нёсся на меня, выпучив глаза и, казалось, если дотянется, он его и вправду задушит голыми руками.

— Успокоились! — рявкнула я, выставив перед собой руку. Дядя остановился буквально в шаге, сжимая кулаки. Его тяжёлое дыхание долетало до меня вместе со слюнями.

— Выходи… засранец! — проглотил он ругательство, взглянув мне в глаза.

— Не-ет, — проблеял сенешаль.

— Ну что за глупость?! Вы как малые дети! — я сама вышла из-под удара, держа их в поле своего зрения. — Вас будут судить! Я лично вынесу приговор, — обратилась к сенешалю. — То, что вы воруете, ясно, как день! Так что не начинайте рассказывать сказки, а лучше сразу переходите к делу; где припрятанные деньги?

— Вы меня обижаете! — гордо вскинул он голову, выставив грудь колесом.

— Так я и знала… — вздохнула я, лишний раз убеждаясь, что он — дурак. — Парни, отведите его в нашу уютную темницу! И да, отвечаете головой! — выразительно взглянула на воинов, что отличались большей понятливостью. — Ах да… Ключ! — протянула я ладонь к сенешалю, что неверяще хлопал глазами. — Клю-юч, — повторила.

Я видела, что он понял, но отдавать совсем не хотел. Воины подступили вплотную, отчего мужчина побледнел и полез за пазуху. В его комнате был закрытый шкаф — подобие сейфа. Именно там он хранил деньги на текущие расходы, я, по-крайней мере, на это надеялась.

— Не надо… я пригожусь, — заблеял мужчина.

— Да на что ты можешь сгодиться?! — рявкнул дядя. — Слабак! К тому же и вор! Тот, кто раз обманул, предаст снова!

Я задумалась, но подала знак увести его, когда ключ оказался в моей ладони. Небольшой, холодный, с острыми краями, он был перемотан бечёвкой, я тут же затолкала его в карман.

— Его нужно повесить, — хладнокровно произнёс дядя, оставшись со мной наедине. Это предложение вызвало у меня жгучее неприятие. Убить? Нет! Я не смогу!

— Я обдумаю, — дипломатично произнесла, стремясь уйти прочь, чтобы остаться наедине со своими мыслями. Я знала, что законы в прошлом могли быть гораздо жёстче, чем в моё время. На словах я это понимала, но привести в жизнь такой приговор… Никогда!

— Ты куда?! — следовал он за мной по пятам, отчего я недовольно сверкнула взглядом, понимая, что стою у лестницы, ведущей в подвал.

— К сердцу, — соврала, — кстати, вы мне тоже ключ должны занести, уже второй день жду… — мягко укорила его, наблюдая за тем, как, смутившись, мужчина полез в вырез рубашки. Там на цепочке болтался добротный ключ от нашей сокровищницы, и я искренне надеялась, что деньги там были.

— Не тяни с приговором. Ворам здесь не место! Поеду проветрюсь, заодно оленя к ужину добуду! — гордо вскинул он голову, полностью уверенный, что именно так и должен вести себя хозяин этой жизни.

— Эх, нужна повариха… наша ведь загубит оленину, если он, конечно, её найдёт… — прошептала я себе под нос, размышляя: может, самой приготовить ужин?