Забытая жена из горного края - Ника Цезарь

одна. Каллум сопровождал меня. Думаю, мужскому слуху вы доверяете, — сарказ едким ядом наполнял мои слова. — Тётушка распиналась в господских покоях, какая я самозванка и тварь… Вижу по вашему вгляду, что узнаёте свою жёнушку, — хмыкнула я. — Мораг сидит в темнице, а тётушку я просто переселила, дожидаясь вашего возвращения. Приговор оставляю за вами. Мне ужасно нравится жить, и я никому не позволю себя отравить, дядя. Даже вашей жене!

Желваки на его скулах заходили, а глаза грозили вылезти из орбит. Он был взбешён и, судя по тому, как резко развернулся на пятках и вылетел из кабинета, — не на меня.

— Вот же дура, угораздило меня на ней жениться!. — еле слышно донеслось до меня.

Взглянув на бумаги, я решительно поднялась и поспешила следом. Не хотелось бы мне, чтобы приговор зависел от того, насколько тётушка изворотлива в выманивании прощения у супруга.

Заглянув в парадный зал, я довольно отметила, что полы сверкают чистотой, солома светло-жёлтого цвета аккуратно разложена, пахнет смесью полыни и чабреца, стены выдраены, паутина снята, камин не коптит, дымоходы прочищены, да и стёкла гораздо прозрачнее… красота! Вот могут же, если дать разгону!

Поднимаясь по лестнице, отметила, что уборка ещё не закончена, и нам предстоит много работы, но становилось гораздо чище. Воздух стал слаще, я с удовольствием делала вдох полной грудью.

— Не бабское это дело! — слышала я рёв дядюшки, который не скупился на эмоции, что сейчас выливал на жену. — Не твоего ума дело! Нет в тебе ни капли разумности! Чего ты хотела этим добиться?!

Тётушка что-то журчала в ответ, но через толстую стену её не было слышно.

— Дура! И она — баба! — тут я разумно предположила, что это уже обо мне. — Но она одной со мной крови, к тому же — магичка! А ты кто? Чужачка! Как только посмела?

Тут мне стало тётку жалко, но вспомнив, как она обо мне отзывалась, я задавила это чувство, отступив.

Он ещё долго будет выливать свой гнев, а мне бы поработать. Глаза болели от тусклого света, да и плечи одеревенели, отчего я свернула, не доходя до кабинета… Выйдя по узкому коридору в небольшой сад, с удовольствием повела носом. Вечер мягко окутывал землю, что ещё дышала теплом. Пахло свежей зеленью и ароматными травами. Сильнее всего был резкий запах полыни, которую мы не всю отсюда повыдёргивали для борьбы с блохами. На втором плане был пряный аромат чабреца. Он уверенно насыщал воздух, не давая задавить себя.

Я подошла к небольшим грядкам, где посадила картофель, и, присев, коснулась небольшого ростка. Сад питался магическим каналом, что шёл от сердца. Я видела, как он разветвляется на сотни отростков, устремляющихся к корням растений, оттого они росли быстрее, пышнее и веселее. Моему картофелю всего два дня, а уже росток появился. Глядишь, в конце сентября сниму первый урожай… Я мечтательно прикрыла глаза, представляя перед собой сковородку молодой картошечки, да с маслицем и лучком… Желудок с трепетом отозвался.

— Леди Йолайр, — вместе с тем раздался голос старой служанки, — столы накрыты, вас ждут.

— Иду, Несса, — отбросила я мечты, возвращаясь к не радующей меня реальности. Хоть кухня и повариха стали чистыми, готовить вкуснее у них не выходило…

— Ты давно работаешь в замке, Несса?

— Так ещё при вашем папеньке начала, неужто, не помните? — кинула она на меня подозрительный взгляд.

— Это всё проклятие. Жизнь пожирало и память забирало, когда от него избавлялась — от многого пришлось отказаться.

— Экая вы молодец, леди. Отважная и сильная!

— Только мой народ так не считает…

— Отчего же? Все помнят, как вы Йена приложили, да и, говорят, господина Йолар осадили. Вашу силу уважают, — со знанием дела покивала она.

— Несса, мне кажется, в детстве в замке готовили вкуснее, — с надеждой закинула я удочку по пути в парадный зал.

— Так-то оно так. Тогда на кухне хозяйничала Мэйрид, жаль, что рано померла…

Я было раскрыла рот, чтобы узнать, почему, но, услышав, что Мэйрид больше нет, недовольно скривилась.

— Жаль, что не осталось тех, кому она передала свои секреты и навыки…

— Почему не осталось? Дочь свою она всему обучила.

— Дочь?! — с надеждой переспросила я. — Она так же хорошо готовит?

— Говаривали, что да. Но когда это было?! Столько времени утекло. Она уже и замуж вышла, и из замковой деревни переехала.

— Куда? — требовательно вопрошала я.

— Так в эту… в Эмру. Муж её в шахтах работает.

Я, закусив губу, ступила в зал, размышляя, не наведаться ли мне в Эмру, а заодно и там учётные книги проверить. Ведь именно там добывали эмрадит, наш основной источник доходов.

Глава 31

— Как такое могло случиться?! — ревел дядюшка, словно медведь-шатун. Похоже, говорить спокойно он не умел, хотя в его случае я бы тоже не жалела слов.

Я, склонив голову к плечу, молча наблюдала за перепалкой, виноватыми понуренными головами и напряжением, что тягостно разливалось по кабинету. Похоже, оставлю его себе, только разгребу до конца документы и наведу здесь порядок.

— Хватит, — оборвала я их спор.

— Лин, я… — не успокаивался дядя.

— Хватит, дядя. Слова — это только слова, пыль под нашими ногами, — тяжело взглянула на него, давя не только взглядом, но и магией. Он, наконец, замолчал, слушая меня, вот только будет ли внимать? — Похоже, я рано похвалила наш гарнизон. С виду такие ладные, к военным занятиям годные… а вот всего одну женщину доглядеть не смогли. Сотня воинов, и одна старая пустая темница.

— Леди Йолайр, это моя вина, — вступил начальник гарнизона. — Беарн заснул и будет наказан…

— Не сомневаюсь, — зло бросила я, — в этом месте вообще кто-нибудь может рьяно относится к своим обязанностям? А, дядюшка? До чего вы довели наш дом?!

— Всё не так! Всё было чудесно.

— Пока не ткнуть палкой. Фасад красивый, а внутри — гниль! Я хочу, чтобы изменились правила несения караула. Пусть теперь несут по двое, чтобы если один вздумает вздремнуть, второй сторожил моё добро! Как только закончу с замком, я займусь и гарнизоном! Так дело не пойдёт! Служанка, планировавшая мою смерть, не должна сбегать из-под надзора стражников!

— Я разберусь со всем! И Мораг найду! — дядюшке явно не нравилось, что я вмешиваюсь. Вот только против правды не попрёшь. У нас тут не абсолютная монархия, где против воли батюшки-царя никто и не пискнет. Нет! Здесь у всех было своё мнение. В краях, где не любили воров и убийц, но ценили силу и отвагу, он стал сдавать позиции.

— Надеюсь, дядя. Ужин прошёл,