Татьяна Шульгина - Дар халифу(СИ)

  Бьянка, недолго думая, наградила его звонкой пощечиной. Все посмотрели на них. Музыканты отвлеклись, в шумном зале вдруг стало непривычно тихо. Гордон поднялся, схватившись за рукоять меча.

  -- Думаю, графу нужно на воздух, - сказал Виктор, взглянув на друзей. Те мгновенно поднялись со своих мест. Кристиан тоже встал, одарив их насмешливым взглядом. Среди гостей послышался шепот и смешки.

  -- Прошу прощения, - Кристиан отвесил шутливый поклон и удалился. Генри приказал солдатам у двери проследить, чтобы он благополучно добрался до своей комнаты.

  -- Сядь, - шепнула брату Бьянка. Тот повиновался, понимая, что Кристиан утром раскается в своем поступке.

  -- Княжна, приношу извинения за своего подданного, - сказал громко Виктор, все еще пылавшей гневом девушке.

  -- Вам не следует извиняться, - сказала она. - Я прошу простить меня.

  Бьянка сделала реверанс и поспешно покинула зал. Гости вернулись к трапезе. Лингимир приказал играть. Праздник продолжался до поздней ночи, и все благополучно забыли об инциденте.

  -- Рано утром я уеду, - сказал Виктор, когда они с Николь вошли в спальную. Король запер дверь на ключ, оставив снаружи вооруженный конвой.

  Николь села перед зеркалом, чтобы вынуть серебряные шпильки из прически. К празднику она надела легкое шелковое светло-зеленое платье с черными кружевами на декольте и рукавах. Юбка тоже была из черных кружев, чередовавшихся с воланами из зеленого шелка.

  -- Не знаю, как оставлю тебя после сегодняшнего, - продолжал Виктор, приблизившись и глядя на жену в зеркале. Она оставила прическу и тоже посмотрела на него.

  -- Он не причинит мне вреда, ты сам знаешь это, - ответила девушка, пытаясь улыбаться. Но ее тоже огорчило поведение Кристиана. Прежде он никогда не оскорблял Бьянку. Она была его подругой с детства.

  -- Я оставлю с тобой Велиамора, - решил Виктор, помогая ей распустить волосы. - Он сможет о тебе позаботиться.

  -- Думай лучше о себе, - попросила Николь, позволив ему вынуть шпильки и заколки, удерживающие прическу. Мужчина делал это без видимых затруднений, задумчиво рассматривая ее в зеркале. Его длинные пальцы нежно скользили по гладким золотистым волосам, вынимая изящные украшения и бросая их на полированную поверхность туалетного столика. Николь не стала спрашивать, как он приобрел это несвойственное мужчинам умение обращаться с женскими предметами туалета. Она уже догадалась, что он более чем искушен в вопросах взаимоотношений с женщинами, но слишком хорошо воспитан, чтоб посвящать ее в эту сторону своей жизни. Хотя девушка отдала бы многое, лишь бы узнать хоть какие-нибудь подробности. Ей просто не верилось, что он мог любить кого-то кроме нее, вот также вынимать шпильки из прически какой-нибудь другой дамы, расшнуровывать ее корсет, покрывать поцелуями ее шею.

  -- Ты сегодня была обворожительна, - сказал Виктор, когда золотые локоны, наконец, рассыпались по плечам. Он стоял сзади, касаясь кончиками пальцев ее лица, очерчивая линию подбородка. - Ты с каждым днем все красивее. Что будет, когда я вернусь?

  -- Вернись скорее, - она перехватила его руку и поцеловала ладонь, отгоняя глупые мысли.

  -- До Холоу неделя пути, может больше, если через Итилиан, - ответил он, отбросив ее волосы вперед и расшнуровывая шелковый корсет. - Через три я буду тут, обещаю.

  -- Я буду ждать, - Николь вздохнула, придерживая его впереди. Когда шнуровка ослабла, она встала, и платье соскользнуло на пол.

  -- Помни о своем обещании, - напомнил Виктор.

  Девушка повернулась к нему и сняла золотую корону.

  -- Тяжелая, - она улыбнулась, опустив ее на столик в россыпи серебряных шпилек. Потом принялась расстегивать его камзол.

  -- Этот цвет тебе тоже к лицу, - сказала она, взглянув на него. - Подчеркивает цвет глаз.

  -- Никаких слез, - попросил он, взяв ее руки в свои.

  -- Обещаю, - Николь улыбнулась. - Я буду думать о тебе и о нашем ребенке. Как мы вернемся в Вандершир, отстроим его и заживем все вместе.

  Виктор обнял ее, привлекая к себе. Она отстранилась и вернулась к расстегиванию пуговиц, желая поскорее освободить его от одежды.

  -- И разбуди меня утром, - строго сказала она, снимая с его плеч камзол. - Не вздумай уехать не попрощавшись.

  -- Разбудить, перед рассветом? - переспросил он на всякий случай. Девушка сосредоточенно расстегивала свободную батистовую рубашку.

  -- Да, все равно когда, - ответила она, закончив и с ней.

  -- Хорошо, - кивнул мужчина.

  Николь отошла, сложив руки на груди.

  -- Штаны сам, я помню, - произнесла она.

  Виктор рассмеялся, вновь схватив ее в объятия.

  Утром он уехал. Как и обещал, он разбудил Николь, но она своего обещания не сдержала и расплакалась, когда он отпустил ее из объятий и пошел к двери. Сердце девушки сжалось от предчувствия, что она видит его в последний раз, и эти полтора месяца ее жизни навсегда останутся лишь сказочным сном.

  Генри Морис и Чарльз Джонсон сопровождали своего командора. Король Вандершира отправился в Холоу тайно, взяв лишь пятерых офицеров.

  12е. Четвертый весенний месяц.

  Кристиан проснулся с ужасной головной болью. Он плохо помнил, как провел остаток ночи, прежде чем добрался до своей спальной. Покинув праздник, он недолго гулял в ночном саду, потом заглянул к Еве. Она, как всегда развлекла его беседой, единственная не возражая против ругательств в адрес короля. Ее немало насмешила сцена за ужином и негодование княжны.

  Граф позвонил прислуге и умылся. Холодная вода немного освежила, но не избавила от тупой боли в висках. Появившийся камердинер помог ему одеться, поскольку сам он не справился бы и за день.

  -- Где королева? - спросил Кристиан хрипло. Потом откашлялся и повторил вопрос.

  -- Королева Виржиния или королева Николь? - поинтересовался слуга, расчесывая густые черные волосы господина, пока тот сидел, зажав голову руками. В зеркале отражался небритый, изрядно помятый, с припухшими глазами мужчина, очень напоминавший графу самого себя.

  -- Николь, - сказал он, отказавшись от духов и ароматического масла для кожи. Волосы он сам завязал в хвост, как делал это всегда.

  -- У себя, она еще не выходила сегодня, - доложил камердинер, прислуживавший еще Гордону и капитанам, помимо графа.

  -- А который час? - Кристиан поднялся со стула и надел бледно-желтый камзол.