Пропавшая невеста - Маргарита Дюжева

– Хасса.

– Нашел на кого нарываться, – Эррашу было весело. – Ничего. Походишь человечишкой, тебе полезно.

– Сам-то сколько раз запрет отхватывал?

– Три, – гордо ответил брат, – последний от самого Тхе'маэса. Так что тебе до меня еще расти и расти.

Переговариваясь и подшучивая друг над другом, братья зашли в кабинет, продвинули ближе к камину широкие кресла и уселись, протянув ноги к огню. Ночами уже было прохладно, поэтому за решеткой приветливо плясали языки пламени, и их мягкий свет раскрашивал бликами каменные стены.

Брейр жестом подозвал служанку и велел ей принести бутылку из погреба. Шутка ли – три года не виделись. Пока младший служил в лагерях Андракиса, старший выполнял специальные поручения императора за его пределами. Есть что обсудить, есть что друг другу рассказать.

– Тебя тоже призвали?

– Да. Птичка на хвосте принесла, что границы с Милрадией дрогнули. Не знаю, правда это или нет, но точно назревает что-то серьезное… Это что? – Раш склонился и подцепил мизинцем серую нить на запястье брата. – Обзавелся лаами?

– Да.

– И чего молчал? Рассказывай. Это поинтереснее, чем снежные переходы в Милрадию.

Брейр неспешно поведал о том, как встретил Доминику на смотринах в Наранде. Как она была зеленой, а потом не зелёной. Как у них все сложилось позже, и чему они пришли сейчас.

Раш слушал, кивал, а потом задумчиво поинтересовался:

– Ты уверен, что она тебе походит?

– Уверен, – сквозь зубы ответил Брейр, – что за вопросы?

– Ты подожди пениться. Если бы подходила, то наследника бы вы точно уже заделали. А у вас, насколько я понял, с этим делом тишина. Верно?

Брейр пожал плечами. Что он мог сказать? Ничего. Сам гадал, почему не выходит. Уже почти год прошел, а результата никакого. Вначале у них не клеилось, да и отсутствовал он долго, ну а дальше? Горели друг другом, насытиться не могли, но все вхолостую.

– Может, все-таки не твоя?

– Моя, – голос сорвался на рык.

– Может, привязанность с закрепом путаешь? Говорят, нити-то эти хитрые, голову порой дурманят не хуже настоящих чувств.

– Я сказал, Доминика – моя! – рявкнул Брейр, выходя из себя. – И когда надо будет, у нас все получится! Все. Закрыли тему!

– Как скажешь. – Раш примирительно пихнул брата в плечо, взял со стола опустевшую бутылку и, выглянув в коридор, поманил служанку. – Неси еще одну.

– Конечно, кхассер, – пряча улыбку, Берта почтительно склонила перед ним голову, – сейчас все сделаю.

За вечер она еще дважды спускалась в погреб за бутылками терпкого красного, как кровь, напитка. Прислуживала, улыбалась, скромно ждала в тени, наблюдая. Здоровенные оба. Сильные. Чтобы таких с ног свалить, надо много. Но Берте и не нужно было никого валить, она просто хотела, чтобы хмель коснулся кхассеров, расслабил, приглушив их извечную настороженность и способность видеть насквозь.

Вечер был тихим и спокойным. Огонь в камине потрескивал, неспешно поедая сухие поленья, в кубках плескалось вино, и разговор плавно перетекал с одной темы на другую. Предстоящий сбор в Андере братья предпочитали обходить стороной, потому что отсутствие информации рождало домыслы. А домыслы – это не то, что нужно Андракису. Если император призвал – значит надо. Остальное неважно.

– Еще? – услужливо спросила служанка, стирая густую пыль с пузатой бутылки.

Брейр накрыл свой кубок ладонью, отказываясь от предложения, а Раш махнул рукой:

– Давай. Когда еще с братом доведется вот так посидеть.

Берта аккуратно вытащила пробку и налила почти до краев. После этого бесшумно отступила, но зацепилась каблуком за ковер и чуть не повалилась навзничь, но старший из братьев молниеносным движением подхватил ее под руку, не позволив упасть.

– Спасибо, – едва слышно пролепетала она.

Ее ресницы дрожали, на щеках разливался густой румянец. Сокрушенно вздыхая и кланяясь, она развернулась, чтобы уйти, но ее остановил голос хозяина.

– Ты уронила, – склонившись с кресла, он подобрал маленький темный пузырек.

Берта тихо охнула и стыдливо прижала ладонь к губам.

– Простите, – в голосе едва сдерживаемые слезы, – простите, пожалуйста. Я такая неловкая.

Не то чтобы кхассера волновали, что за зелья принимали его служанки, но тут полоснуло. Сжал кулак, не позволив ей забрать склянку.

– Что это? – поднес пузырек ближе к глазам. Встряхнул, наблюдая, как темная маслянистая жидкость плещется внутри и лениво стекает по стенкам.

– Можно мне это забрать, пожалуйста? – взмолилась она, протягивая руку.

– Я спросил, что это.

Служанка покраснела еще сильнее, хотя и так была ярче спелой свеклы. Бросила отчаянный взгляд на дверь, словно собиралась сорваться с места и сбежать. Ее страх бил по нервам, заставляя по-звериному подбираться, искать подвох.

– И? – снова потряс пузырьком.

– Да, отстань ты от нее, – усмехнулся Эрраш, – запугал девчонку. Вон как трясется.

Но кхассера уже зацепило. Ее нежелание говорить, взгляд в сторону, словно в чем-то виновата, словно поймали на месте преступления, привлекли внимание хищника.

– Я жду.

– Это… это… – она мямлила, нервно теребя в руках краешек белого передника, – это от головной боли!

Нервы обожгло чужой ложью. Зверь тут же припал на передние лапы и оскалился. В янтаре закружилась тьма.

– Врешь.

– Н… нет, – отчаянно замотала головой и отступила на шаг назад, выдавая себя с головой.

– Брейр, отстань от нее, – Эрраш громко поставил кубок на стол, – ну пьет она что-там втихаря. И пусть пьет. Твое-то какое дело?

– Что в бутылке?

Ответа снова не было. Только чужое обжигающее желание утаить правду.

Тогда он выдернул пробку с флакона и вдохнул. Пахло незнакомыми цветами и сладостью, сквозь которую пробивались ноты горечи и чего-то отвратительно неправильного.

– Что это? – требовательно повторил хозяин Вейсмора.

Сдержанностью он никогда не отличался, а когда чувствовал подвох и опасность – тем более.

– Ты не угомонишься? – Раш обреченно закатил глаза и протянул брату ладонь: – Давай сюда. – Он забрал пузырек, посмотрел его на просвет. – Как кровь, – поднес к носу и принюхался, прислушиваясь к ощущениям.

Запах полоснул, заставляя морщиться.

– Что…

Раш остановил брата коротким жестом. Снова принюхался, потом уронил на ладонь тягучую алую каплю, слизнул языком. И тут же брезгливо сплюнул.

– Румянница? – вопросительно поднял брови. – Внезапно.

– Можно, я пойду? – взмолилась Берта.

– Стоп! Что за румянница? – Брейр пока не понимал, но в груди уже тугими кольцами стягивалось дурное предчувствие.

– Это, брат… женское снадобье, – усмехнулся Раш, наблюдая, как пунцовая от стыда служанка дергает кончик косы. – И я удивлен, что встретил его в Андракисе. Его используют шаманы и повитухи в далеком Ниб-Тарре, но никак не у нас.

– Для чего оно?

– Пусть девушка скажет. Раз уж принимает, значит достаточно взрослая, чтобы ответить на этот вопрос.

Берта спрятала лицо в ладонях и всхлипнула,