Пропавшая невеста - Маргарита Дюжева

Жизнь шла своим чередом вплоть до того дня, когда в Вейсмор прибыл гонец с сообщением от императора…

Ближе к вечеру Брейр вырвался из душного круга советников на тренировочную площадку. Он завязал глаза темной лентой и вышел в круг. Тяжелый меч привычно лег в ладонь, лишние мысли ушли, остался только он и его инстинкты. Внутренним взором он видел других воинов на площадке. Чувствовал их до того, как они атаковали. Выпад, удар. Снова выпад. Откат в сторону. Подсечка. Прекрасный танец, завораживающий грацией и мощью.

Возвращение Доминики он почувствовал, когда она еще только подходила к крепостным стенам. Вместе с ней пришел запах леса и свежескошенной травы, аромат студеного родника и цветов, названия которых он не знал.

Брейр улыбнулся, но улыбка быстро сменилась настороженным вниманием. Он уловил приближение кого-то еще. От него пахло пыльной дорогой, проливным дождем и… неприятностями.

Жестом остановив тренировку, кхассер сдернул в глаз повязку и обернулся к воротам как раз в тот момент, когда во двор зашла Доминика, а следом за ней, верхом на чубарой вирте, заехал мужчина в дорожных одеждах. На его плече красовался герб Андера – звериный глаз на темном фоне.

Подъехав ближе, гонец спешился и низко склонил голову в знак уважения:

– Кхассер. Вам послание от императора, – на раскрытой ладони протянул свиток, скрепленный сургучом.

Брейр молча принял письмо, сорвал печать, развернул и быстро пробежал взглядом по строчкам. По мере того как он читал, хмурая складка между бровей становилась все глубже, и в глазах разгоралось недоумение.

В этот момент к нему подошла Доминика:

– Что-то случилось?

– Я не знаю, – кхассер хмурился еще больше, – из письма непонятно. Но… Тхе’маэс собирает всех раньше.

– Как раньше? – Ника испуганно прижала руку к груди. Она утешала себя только тем, что до зимы еще целая осень, а теперь оказалось, что времени до разлуки совсем мало. – Почему раньше?

– Не знаю, – повторил Брейр, поднимая от свитка растерянный взгляд. – Какие-то учения.

На его памяти не было такого, чтобы кхассеров собирали в Андере до начала зимы. И учений тоже не было. Чему учить, когда и так все понятно? Проведи людей через драконьи горы в долину Изгнанников, возьми от перехода по максимуму. А после возвращения живи в лагере и охраняй Андракис от подземных тварей.

В том, что менялся привычный распорядок вещей, он видел дурной знак. Тем более что в письме кроме требования явиться в Андер в середине осени было еще кое-что.

– Брейр? – Ника чувствовала, как он напряжен, как искрился и гудел вокруг него воздух.

– Здесь еще сказано, – выдавил через силу, – что в этом году смотрины девиц из Шатарии тоже состоятся раньше, чем обычно… через две недели.

В полнейшем недоумении Доминика уставилась на него.

– И что?

Она действительно не понимала, потому что не знала законов Андракиса. Зато Брейр прекрасно их знал:

– Ника… Я с прошлого отбора привез тебя. Лаами, – показал серые нити, которые давно уже воспринимались как нечто привычное, родное, – а это… Это не считается.

– То есть как не считается? – опешила она.

– Понимаешь, лаами это просто лаами. Не избранная. Не жена. Поэтому я обязан снова явиться на отбор… и забрать другую высшую, которая приедет из Шатарии в этом году. – Он сам не верил, что говорил это.

Нике показалось, что из легких выбило весь воздух.

– То есть как забрать? Куда забрать? Зачем?

– Затем, что правила такие, – выдохнул Брейр, пытаясь найти путь в обход этих самых правил.

– Но как же… – Ника даже говорить не могла. От волнения перехватило горло, и голос стал тоньше мышиного писка. – Ты же обещал…

– Я знаю.

До этого момента он был уверен, что у него все идет по плану. Дождаться, когда пройдет год, отправиться к императору и снять серые нити с себя и Доминики. Потом взять ее в жены.

Но в этом году что-то случилось, изменило привычный распорядок вещей. Год еще не прошел, нити снять нельзя, а новые невесты из Шатарии уже готовы отправиться в путь, и ему нужно явиться на этот проклятый отбор.

Потому что исключений из правил нет. Ни для кого.

Он еще что-то говорил своим воинам, но Доминика уже не слышала. Брела к крыльцу, и каждый шаг давался через силу. Казалось, что на поясе не мешочек с парой склянок, а цепь с пудовой гирей, которая тянула к земле.

Новый отбор, новая высшая. А она сама – просто лаами. Вроде и свободная, но на деле рабыня, полностью принадлежащая кхассеру. Захочет – возвысит, захочет – заведет себе новую или женится на другой, а ее так и будет держать на коротком поводке.

Она так привыкла к этим серым нитям, что забыла их истинное назначение.

Оковы. Только и всего.

Откуда приедет новая Высшая для ее кхассера? Точно не из Ар-Хола. В этом году в ее родной гимназии не было выпускниц с таким даром. Ника знала всех девушек, которые были младше нее на год, и среди них точно не было высшей. Ирония судьбы – в том году две, в этом – ни одной. Значит, новенькая прибудет из какой-то другой гимназии. Может, из солнечной Мил-Верены или предгорного Вардана? Хотя какая разница? Кхассер возьмет ее в жены, и тогда…

Споткнулась на ступенях, в последний миг успев ухватиться за перила. Ноги совсем не держали. Не помня себя, Ника добралась до комнаты. Скинула при входе плащ, разулась и прошла к окну. Прижалась лбом к прохладному стеклу и, не в силах больше держаться, закрыла глаза.

Проклятый Андракис со своими дурацкими правилами! Почему у них все так сложно? Почему нельзя по-простому, без рамок и убийственных ограничений?

Как теперь быть? Как жить, зная, что совсем скоро на ее месте будет другая?

Ника не выдержала и заревела. Обида душила, и на сердце было так больно, что не выдержать, не проглотить. Она схватила со столика нож для фруктов и принялась отчаянно терзать серую нить на своем запястье.

Всего лишь лаами…

Не избранная…

Не жена…

Эти слова гремели в голове, выворачивали наизнанку, ломали что-то внутри, причиняя дикое мучение.

Нить, такая тонкая и никчемная на вид, была прочнее стальных канатов. Ни одно волокно не надорвалось и не треснуло от ее жалких попыток разрезать. Ника не сдавалась, давила ножом все сильнее и сильнее. Дергала, пытаясь разорвать. Резала пальцы, запястья и не замечала боли. Что значат какие-то царапины по сравнению с душой, которая