Лжепринцесса для Драконов - София Руд

темных пятен, Тьюдо! Скажи, как звали мою мать!

— Белея Лост.

— Лост? Значит, она была такой же сиротой, как и я? А отца?

— Бэлс, ты сейчас думаешь не о том. Мы можем обсудить это после. Я никуда не денусь, обещаю, — заверил Тьюдо, видя, как мне сейчас нелегко. — Тебе нужно думать о настоящем. Нам нужно придумать план. И думать быстро, так как вечно сидеть в комнате ты не сможешь.

— Я не знаю, что тут можно придумать, — вздохнула я. — Вернуться я не могу. И остаться тоже. Если обман раскроется — всему конец, а не только нам.

— Значит, тебе придется умереть, — выдал Тьюдо. Он сейчас не серьезно ведь, да? — Не по-настоящему, но так, чтобы другие поверили.

— И как это сделать?

— Я думаю, Бэлс, — он принялся расхаживать по комнате. — Нам нужно, чтобы в этот момент была куча свидетелей, но при этом твоего тела не нашли.

Звучит, пугающе.

— Если оно попадет в руки Диргару, он запросто вычислит обман, будь то замедляющее сердцебиение зелье или что-то еще. Тогда всем не сносить головы, — рассуждал он вслух. — Плюс ко всему, смерть должна быть случайной, чтобы ни одна из сторон не могла потом обвинить другую, иначе международного скандала не миновать.

Задача усложняется. Да так, что скоро станет невыполнимой.

— Идеи есть? — спросил он у меня. А я с непривычки вылупила на него глаза.

Эм… ну Тьюдо раньше как-то не нуждался в моих советах, а отдавал приказы. Придется привыкать.

— Одна есть, — призналась я, припомнив кое-что из гримуара. Сомнительная, конечно, мысль, но других вариантов я пока не нахожу.

— Какая?

— Сначала скажи, что будет после того, как я «умру», — хороший вопрос вовремя пришел в мою голову. — Куда я подамся в Эдэрхе, будучи тут чужестранкой-магичкой, не знающей даже местного языка.

— Это как раз не проблема, — заверил Тьюдо, и его мыслительный процесс переключился на новую задачу. — Но сразу к тебе присоединиться я не смогу. Это будет слишком подозрительно. Попрошу одно доверенное лицо позаботиться о тебе какое-то время, а потом мы вместе покинем Эдэрх.

— Ты пойдешь со мной? — вот чего я точно никак не ожидала.

— Я дал клятву твоему отцу.

— Клятва перед покойником не стоит заглубленной жизни молодого мага.

— Твою жизнь я загубил. Вот и исправлю, — только и сказал он. — Или что? Ты хочешь сейчас меня переубедить? Тогда кто тебе поможет?

И, правда, кроме Тьюдо сейчас не на кого рассчитывать.

— Нет.

— Так что там был за план? — потребовал Марш. Что ж, деваться некуда.

— Полеус иддийский, — выдала я. — Из этой травы делается зелье, которое на десять минут укрепляет плоть так, что ее почти не сокрушить. Если нам нужно, чтобы были свидетели, а смерть выглядела случайностью, то лучше всего подойдет обрыв. С края запросто можно свалиться по неосторожности. И тело может унести море.

— Бэль, это неоправданный риск.

— Я знаю. Но другого плана, как исчезнуть, но при этом не развалить перемирие двух империй, я не представляю, — выдохнула я.

Хотелось ли мне рисковать собой? Ни капли.

Но, видимо, Тьюдо все-таки успел вбить мне в мозг, что я отвечаю за сотни тысяч жизней. И я не хочу, чтобы из-за моей трусости или ошибки, пострадали ни в чем неповинные люди.

Чем я лучше их? Почему я должна выжить, а они расплачиваться за это?

— Ты знаешь рецепт? — спросил маг.

— Да. Но резерва нашей магии будет недостаточно. Нам нужны артефакты.

— Об этом я позабочусь. Подготовь список, я все найду. А ты не выходи из комнаты, — велел он. И я тут же кинулась к гримуару, переписывать рецепт, который не видят глаза Тьюдо, на запечатанные листы блокнота.

— Готово!

— А теперь сядь. Я нанесу иллюзию.

— Погодите. Я не все рассказала, — вспомнила я. — Эмбер видел, как меняются мои волосы.

— А лицо?

— Нет. Оно изменилось уже здесь.

— Тогда не беспокойся. Об этом я сам позабочусь. А теперь садись, — велел Тьюдо.

Садись, и прощайся с настоящей собой, которую даже толком не успела разглядеть….

Глава 28. Сорванная маска

От нашего плана голова шла кругом. Вещи, на которые я сама же подписалась, казались безумными.

Несколько дней мне велено было сидеть в комнате, прикрывшись недомоганием. Это было сделать не трудно. Я с удовольствием перечитывала гримуар, а обеды мне приносила Дэйра.

Несмотря на то, что Тьюдо вернул мне иллюзией внешность Софии, соседка все равно с опаской поглядывала на мои волосы, после чего я долго не могла унять желание броситься к зеркалу.

Кроме нее ко мне никого не пускали, поэтому я не знаю, нарисовывался ли Эмбер или Дарко за дверью. Сердце сжималось о мысли о том, что скоро я не увижу серебряного принца.

Я не знала, что будет дальше. Просто ждала судного дня.

Мы с Тьюдо решили, что бал в честь начала осени будет отличной декорацией нашего пугающего плана. К тому же на празднике предполагалось носить маску, что облегчало мой выход в свет.

Пока Тьюдо собирал ингредиенты по крупинкам, я сходила с ума от волнений. Пару раз мне в голову пришла мысль, что Марш может решить меня обмануть. Я прыгну со скалы и, в самом деле, убьюсь.

Что ж. Либо так и верить ему, либо ждать, пока меня раскроют, и тогда я сама взмолюсь о смерти. Остается надеяться на Тьюдо.

Признаться, он сильно изменился за последнее время. А может быть, просто снял маску бездушного стража.

В любом случае, впервые за целую жизнь, за исключением того времени, когда мне было двенадцать, я снова начала ему доверять. Ну не могли меня обманывать его глаза. Не могли они готовить для меня ловушку. Хотя, с Тьюдо станется.

Но какой смысл ему все это проворачивать, когда есть тысячи других возможностей от меня избавиться? Решено, Тьюдо точно верю.

Тем более он в точности описал мне план, кто и где меня будет ждать после того, как я «разобьюсь», и куда отвезут. Там я должна буду пробыть какое-то время, ожидая друга Тьюдо, а сам надзиратель объявится не раньше, чем через месяц, чтобы не вызвать подозрения своим скорым исчезновением.

План был очень рискованным, начиная с того, что зелье могло не сработать, но другого шанса не было. На шестой день выдуманной хвори стеклянный пузырек смерти лег в мою ладонь.

«У меня будет десять минут», — напомнила я себе, пряча склянку в декольте ярко желтого платья. Я выбрала его из всех возможных по двум причинам.

Первая — она должно быть заметными издалека.