С приветом из другого мира! - Марина Ефиминюк
– Мария, – мягко, без малейшего акцента произнес он мое настоящее имя, не пытаясь его переиначить на местный манер, и от этого вдруг засосало под ложечкой.
– Ты решил называть меня нормальным именем? – съехидничала я.
– Оно тебе идет, – пояснил он. – Ты уже придумала компенсацию?
– Хорошо, что ты заговорил о вчерашнем недоразумении, – обрадовалась я. – Мы можем сделать вид, будто ничего не произошло, и жить дальше.
– Но я не собираюсь делать вид, что ничего не произошло, – заметил Фостен.
Я повернула голову и обнаружила, что муж смотрит на меня прямым, изучающим взглядом.
– Тогда тебе следует извиниться за вчерашний вечер, – дружелюбно предложила я. – И со своей стороны я тоже извинюсь перед тобой. Не хотела вводить тебя в заблуждение. В мыслях не держала.
– Очень жаль. – Уголки рта мужа дернулись, на губах появилась полуулыбка, на щеке наметилась маленькая складочка.
– Мой поступок был неуместен, Фостен, – признала я ошибку, но посыпать голову пеплом в одиночку не собиралась и напомнила: – Впрочем, ты тоже поступил неуместно.
– Абсолютно неуместно, Мария, – согласился он. – Если тебя это успокоит, я действительно не знал, что артефакт сбоит, пока не обнаружил зеркальный коридор.
– Тебе следовало погасить магию сразу, едва ты обнаружил связь! – отрезала я. – Именно так обязан поступить порядочный человек.
– Не поспоришь. – Фостен вдруг нагнулся к моему уху, заставив замереть от ощущения, что его дыхание щекочет кожу. – Но думал, мы выяснили, что я не порядочный человек, а ты в тот момент уже эротично снимала перед зеркалом чулки и развязывала милые бантики.
Он отодвинулся. Некоторое время мы разглядывали друг друга. На лице Фостена играла искушающая улыбка. Очевидно, он достаточно впечатлился томным раздеванием, чтобы подготовиться к долгой осаде супружеской спальни.
Готова ли я рисковать будущим и, будем честны, сердцем, ради мужчины, который видел нормальную семейную жизнь только в кошмарах? Не готова! Совершенно. Так ведь?
Внезапно колесо кареты наскочило на кочку и меня швырнуло на мужа. Хотелось бы сказать, что я красиво приникла щекой к его широкой груди и немедленно решила, как разобраться в чудовищном бардаке, в который нас обоих втянула, но реальность была прозаична. Со всего маху я вмазалась лбом в бритый подбородок Фостена и отпрянула к стенке кареты. Удивительно, как у нас у обоих из глаз не посыпались искры.
– Ты в порядке? – скривившись, уточнил муж.
– В полном, – поморщилась я, потирая ушибленное место.
Спасибо, милосердное Провидение, что вовремя настучало по голове и не дало возникнуть предательским мыслям, способным сбить меня с пути в светлое будущее. Я узрела знак и буду держать круговую оборону!
В общем, побитый темный маг и я, узревшая во всем этом знаки, еще некоторое время истерично тряслись в карете, словно та катилась по ребристой стиральной доске. Наконец за окном лесные таинственные сумерки вновь сменились мозаичным тенями, а потом и ярким солнечным светом. Болтанка закончилась. Видимо, подсознательно стараясь поскорее миновать реликтовый лес, возница разогнался и придержал лошадей, стоило из чащи выбраться.
За окном проплыли городские предместья. Карета въехала в раскрытые ворота, и я с любопытством выглянула в окошко. На принаряженных улицах жизнь без преувеличений била ключом. Ветер трепал висящие на углах домов королевские стяги и флаги с уже знакомым символом, качал разноцветные бумажные гирлянды, протянутые между фонарными столбами. В прошлый приезд каменные улицы не в пример сегодняшнему дню выглядели сонными, спокойными и не особенно оживленными. На площади, мимо которой мы проезжали, стояли торговые палатки и собралась толпа. Шла бойкая торговля, шумел народ.
– Праздничная ярмарка? – заинтересовалась я.
– Базарный день, – коротко пояснил Фостен и, придержав пальцем занавеску, посмотрел в окно. – Раз в месяц съезжаются торговцы. Не знал, что он сегодня.
Городок действительно бурлил. Очевидно, на базар собрались жители всех окрестных поселений. Возможно, из соседних городков тоже приехало немало народу. Поглазеть захотелось страшно, но извозчик проехал мимо веселья, пропетлял по улицам и остановился напротив презентабельного двухэтажного особнячка с приметной ярко-синей дверью.
Когда мы вышли из кареты, я с интересом посмотрела на бронзовую табличку, на которой вычурным шрифтом было выбито «Мастер Версейн». И ничего больше, словно само имя говорило абсолютно все о хозяине.
– Версейн – один из лучших мастеров, работающих с магическим металлом, – пояснил Фостен прежде, чем взяться за дверной молоток. – Но он весьма эксцентричен. Пять лет назад закрыл ателье в столице, поселился в глухой провинции и заставил всех клиентов приезжать сюда. К нему записываются за четыре месяца.
– У тебя очередь подошла? – с иронией уточнила я.
Едва мы оказались в доме, стало ясно, что о визите темного колдуна мастер узнал за несколько часов до нашего отъезда из замка. Быть точнее: ранним утром, о чем Версейн немедленно поведал, встречая нас так, словно полжизни ждал, когда лично познакомиться с Фостеном Мейном.
– Господин Мейн, огромная честь и неожиданность видеть вас с молодой супругой в моем скромном доме! Был безмерно рад вашему утреннему письму. Специально для вас освободил день. Да и как можно не освободить?
Он почему-то вопросительно посмотрел на меня, словно ждал ответа на риторический вопрос. Я только понимающе улыбнулась. Судя по всему, в лучших традициях магического мира отказать темному колдуну не посмел даже эксцентричный артефактор.
Версейн был удивительно, просто кричаще некрасив: крупные черты лица, правый уголок рта словно застыл в улыбке, а левый опущен, глаза широко расставлены. В этой своей некрасивости он казался почти привлекательным. Только усилием воли я не позволяла себе его рассматривать и оглядывала гостиную. У меня возникало нелепое ощущение, будто в помещении работал кондиционер.
Воздух действительно был прохладным, витал аромат пионов, хотя вазы с цветами в комнате попросту не было. Зато в углу на длинной подставке, напоминающей высокий напольный канделябр, фиолетовым цветом пульсировали три магические сферы размером чуть больше теннисного мяча. Видимо, они являлись источником свежести и цветочного запаха.
Между тем мастер предложил нам присесть в кресла, стоящие вокруг круглого стола, присел сам. Помощник начал расставлять на столе плоские деревянные ящички и раскрывать крышки.
Фостен отчего-то забыл упомянуть, что артефактор, сбежавший из большого города, не просто мастер удобных безделушек, а ювелир. Украшения были всевозможные: простые и сложные, с драгоценными камнями и без них. Я всегда плохо разбиралась в драгоценностях и относилась к ним прохладно.
– Господин Мейн, я подготовил изделия, как вы и
