Нежеланная жена дракона, или Император готовке не помеха! - Злата Тайна

Он кивнул, и в его глазах вспыхнул тёплый, живой огонёк. Он сделал шаг вперёд, и между нами повисло невысказанное напряжение. Казалось, он хотел сказать что-то ещё. Что-то личное. Но его взгляд скользнул по моим рукам, испачканным мукой, по простому платью, и он слегка отступил. Стена моего замужества, невидимая, но прочная, встала между нами.

— Разумеется, продолжится, — сказал он чуть более официально. — Я не смею больше отнимать Ваше время. Удачи с Вашими… новыми поклонниками.

И он ушёл, оставив меня со смешанным чувством облегчения и лёгкой, непонятной грусти.

Вечером, когда последние посетители наконец разошлись, а призраки прибрались в зале, дверь снова открылась. На пороге стоял Даррион.

Он был без свиты, в простом, но дорогом камзоле. Он стоял, застыв на пороге, словно впервые заходя в это место.

— Каэлина, — произнёс он, и мой имя в его устах прозвучало непривычно мягко.

— Даррион, — ответила я, откладывая тряпку. — Что привело тебя в моё «заведение»?

Уставшая, я даже не заметила, как позволила себе такую вольность — перейти на «ты». Однако император ничего не сказал. Он вошёл и остановился в нескольких шагах от меня. Воздух между нами сгустился, наполнился невысказанными словами.

— Я пришёл… поблагодарить тебя, — сказал он, и это было так непохоже на его обычные холодные фразы. — Ты спасла переговоры. Лорд Кель’тарис был впечатлён не только едой, но и твоим… достоинством. Ты повела себя как настоящая императрица.

Он смотрел на меня. И в его глазах, всегда таких отстранённых и оценивающих, я увидела не только уважение. Я увидела симпатию. Живой, неподдельный интерес. Он смотрел на меня не как на нежеланную жену или политическую пешку. Он смотрел на меня как на женщину. Красивую, умную, сильную.

— Я просто делала то, что умею, — прошептала я, чувствуя, как учащается пульс.

— Ты делаешь это блестяще, — его голос стал тише, интимнее. Он сделал шаг вперёд. Расстояние между нами сократилось до одного шага. Я чувствовала исходящее от него тепло, вдыхала его знакомый, дымный запах. — Я… я, кажется, недооценивал тебя, Каэлина.

Его рука медленно поднялась, словно он хотел коснуться моей щеки. В драконьих глазах плясали отблески огня из камина, и в них читалась та самая страсть, которую я в нём и представить не могла. Моё дыхание перехватило. Весь мир сузился до пространства между нами, до этого невыносимого, сладкого напряжения.

И в этот самый момент с балки с громким, довольным урчанием свалился Пепсомар. Он приземлился прямо между нами, уютно устроился у моих ног и, сверкнув голубыми глазами, выпустил в сторону Дарриона крошечное, безобидное облачко дыма.

Даррион отшатнулся, и заклинание рухнуло. Он уставился на дракончика с изумлением.

— Это… что ещё такое? — спросил он, не в силах скрыть лёгкое раздражение.

— Это Пепсомар, — сказала я, поднимая своего питомца на руки. Пепсомар самодовольно уткнулся мордочкой мне в плечо. — Мой дракончик. Бывший почтовый. Теперь он… мой.

Даррион смотрел то на меня, то на дракончика, и на его лице медленно проступала тень той самой удивлённой улыбки, которую я видела краем глаза накануне.

— Понятно, — произнёс мужчина наконец. — У тебя талант не только к кулинарии, но и к приручению… своенравных существ.

В его словах был намёк, и я покраснела ещё сильнее.

— Да, — согласилась я. — Похоже, что так.

Он кивнул, ещё раз задержал на мне этот новый, тёплый взгляд, полный невысказанных обещаний, и развернулся.

— Спокойной ночи, Каэлина.

— Спокойной ночи, Даррион.

Дверь за ним закрылась. Я осталась стоять после зала, прижимая к груди тёплого, урчащего Пепсомара. В воздухе всё ещё витал его запах — дым, холодный ночной воздух и что-то новое, волнующее. Я чувствовала себя не уставшей владелицей таверны и не несчастной императрицей. Я чувствовала себя… женщиной. И это ощущение было сладким, как победа, и тревожным, как первое свидание.

Глава 46

Утро в Игнистаде было на редкость ясным. Солнце золотило крыши, а воздух пах свежеиспечённым хлебом и ещё не успевшей разогреться пылью. Я с наслаждением шла по Главному рынку, сжимая в руке список и с наслаждением вдыхая этот густой, живой коктейль запахов. Пепсомара я сегодня оставила дома — он с энтузиазмом помогал Сэру Пушистику строить новое гнездо из старого бархата и моих растянутых носков. Без его попыток стащить с прилавка первую попавшуюся сосиску гулять было почти неприлично спокойно.

Я торговалась за связку душистого лука, приценивалась к только что привезённым рубиновым яблокам и уже почти собралась возвращаться, как мой взгляд зацепился за неприметный прилавок в самом конце ряда. На грубом деревянном столе стояли ряды глиняных баночек и холщовых мешочков. И запах… оттуда тянуло таким сложным, пряным и дымным ароматом, что моё профессиональное сердце дрогнуло.

За прилавком стоял мужчина в простой тёмной одежде и… маске. Не карнавальной, а скорее практичной, закрывающей нижнюю часть лица, словно от пыли или чужих взглядов. Его глаза, светлые и невыразительные, скользнули по мне.

— Ищете что-то особенное, госпожа? — его голос был глуховатым и ровным.

— Я ищу всегда что-то особенное, — улыбнулась я, подходя ближе. — Что это за смесь? Пахнет… копчёным перцем и чем-то ещё. Цветком какого-то металла.

— Опытный нюх, — он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, что я не успела понять. — Это «Прах феникса». Редкая штука. Но для вас… У меня есть кое-что получше. Для особых случаев. Не для всех. Покажу?

Любопытство затмило мой инстинкт самосохранения. «Прах феникса»! Какое название! Я должна была это увидеть.

— Покажите, — согласилась я.

— Сюда, — он кивнул в сторону узкого переулка между двумя складами. — Товар такой ценности не держат на виду.

Я на секунду заколебалась. Переулок был тёмным и пустынным. Но рынок кишел людьми совсем рядом, всего в десятке шагов. И я была знакома тут практически всем, в конце концов. Что может случиться?

Сделав шаг в тень, я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Воздух здесь был другим — влажным, пахнущим затхлой водой и гниющим деревом.

— Ну? — нетерпеливо спросила я, стараясь, чтобы в голосе не дрожала внезапно накатившая тревога.

Торговец остановился у старой тележки, накрытой брезентом. Он повернулся ко мне, и в его ранее пустых глазах вспыхнул откровенно хищный блеск.

— Вот ваш особый случай, госпожа, — прошипел он.

Почувствовав острую опасность, я