Нежеланная жена дракона, или Император готовке не помеха! - Злата Тайна

где за столом, словно ледяной идол, сидел лорд Кель’тарис. Даррион последовал за мной поодаль, оставаясь в тени колонн.

Я поставила тарелку перед послом.

— «Воспоминание о золотой осени», — представила я блюдо.

Кель’тарис холодно окинул взглядом и меня, и тарелку. Его губы изогнулись в лёгкой усмешке.

— Императрица, лично разносящая яства, — произнёс он с ледяной вежливостью. — Не ожидал увидеть подобное зрелище. Ваше рвение к… кухонным делам, бесспорно, трогательно. Жаль, что столь приземлённое занятие отвлекает Вас от обязанностей на троне.

Я чувствовала, как за спиной у меня напряглись призраки. Но я сама была шефом, а на своей кухне я не терпела хамства.

— На троне, лорд посол, я исполняю долг, — парировала я с лёгкой улыбкой. — А на кухне я творю. И, если честно, творчество приносит куда больше удовольствия и пользы окружающим. По крайней мере, здесь результат всегда можно попробовать на вкус, а не только оценить на вид.

Его брови чуть приподнялись. Острота, видимо, задела эльфа, но и заинтересовала.

— Смелое заявление для супруги дракона, — сказал он, и в его голосе зазвучали ядовитые нотки. — Я слышал, Ваш брак не отличается теплотой. Не пытаетесь ли Вы компенсировать недостаток внимания супруга излишним вниманием к котлам и сковородам?

Это был низкий удар. Я почувствовала, как кровь бросается мне в лицо, но сдержалась. Я видела, как в тени колонны шевельнулась тёмная фигура Дарриона.

— Мои котлы и сковородки, лорд Кель’тарис, — ответила я, глядя ему прямо в глаза, — кормят и согревают людей. Они приносят радость. А что приносит радость вам, кроме собственного высокомерия? Предлагаю это выяснить. Попробуйте.

Я сделала ударение на последнем слове. Он с нескрываемым скепсисом взял вилку, поддел крошечный кусочек суфле и поднёс ко рту. Его лицо оставалось каменным. Он прожевал. И вдруг… его глаза, эти бледные льдины, дрогнули. Он замер, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя.

Не говоря ни слова, он отломил ещё кусочек, на этот раз захватив немного супа и соуса. Он снова отправил это в рот. И на его невозмутимом лице, как трещина по льду, проступило изумление. Он отложил вилку, медленно, словно не веря своим ощущениям, и снова взял её, чтобы попробовать ещё.

В зале стояла гробовая тишина. Я стояла, стараясь дышать ровно, чувствуя на себе взгляд Дарриона.

Наконец, лорд Кель’тарис поднял на меня взгляд. Надменность исчезла. В его глазах читалось глубочайшее потрясение.

— Это… невероятно, — произнёс он, и его голос, всегда такой ровный и холодный, дрогнул. — Такой… гармонии вкуса. Такой глубины…

Он отодвинул пустую тарелку и медленно поднялся. Его движение было исполнено новой, уважительной грации. Он склонил голову в мою сторону — неглубокий, но безоговорочный поклон.

— Леди Каэлина, — сказал он. — Я прошу прощения за мои слова. Они были недостойны и ошибочны. Ваше искусство… оно выше любых предрассудков. Я не испытывал подобного вкусового удовольствия уже долгие годы. Переговоры могут быть возобновлены. Вы оказали Вашей империи неоценимую услугу.

Я позволила себе лёгкую, сдержанную улыбку.

— Я просто сделала то, что умею, лорд посол.

Он ещё раз кивнул и вышел из зала, его осанка говорила о новом уважении.

Я осталась стоять одна, чувствуя, как дрожь отступает, сменяясь спокойной уверенностью. Я повернулась и встретилась взглядом с Даррионом. Он вышел из тени. Он не сказал ни слова. Но в его глазах, обычно таких холодных и отстранённых, я увидела то, чего не видела никогда — ясное, безмолвное «спасибо». И, возможно, нечто большее — искру уважения, переставшего быть вынужденным. Он коротко кивнул, развернулся и ушёл.

Я глубоко вздохнула. Пахло победой. И пахло очень вкусно.

Глава 45

На следующий день весть о кулинарном триумфе императрицы разнеслась по всему Игнистаду со скоростью, которой позавидовал бы любой почтовый дракончик. К полудню в «Гнезде Дракона» не осталось ни одного свободного столика. Купцы, ремесленники, чиновники низшего ранга — все жаждали взглянуть на ту самую волшебницу-императрицу, которая одним блюдом растопила ледяное сердце эльфийского посла.

Я пряталась на кухне, в очередной раз перебирая зелень, и чувствовала, как тревога сжимает мне горло. Вот он, конец. Теперь-то все поймут, что леди Амброзия — это Каэлина Ортан. И кто захочет есть в таверне, где за печкой стоит сама императрица? Это же смешно! «Гнездо» превратится в цирк, где главным аттракционом буду я.

— Хозяйка, — просунул голову в кухню Лео, его призрачное лицо сияло от восторга. — У нас аншлаг! Аристократы записываются в очередь! Говорят, хотят попробовать «то самое блюдо, что покорило Снежного Вихря»!

— Именно этого я и боялась, — простонала я, глядя на него. — Они пришли смотреть на обезьяну. На диковинку. Сейчас они поедят, посмеются и больше не придут.

Но вышло всё с точностью до наоборот. Аристократы, заходившие в «Гнездо», вели себя… почти нормально. Да, они смотрели на меня с нескрываемым любопытством, но в их взглядах читалось не столько насмешливое пренебрежение, сколько уважительный интерес. Они заказывали еду, хвалили её, щедро оставляли чаевые и даже пытались завести светскую беседу, словно я была не сумасшедшей императрицей, а модной владелицей эксклюзивного заведения.

В разгар этого безумия в таверну вошёл он. Люсьен Дюваль. Он проделал путь через шумный зал, его элегантная фигура и спокойная улыбка выделялись на фоне суеты.

— Леди Амброзия, — произнёс он, останавливаясь передо мной, и в его глазах плескалась смесь восхищения и лёгкой растерянности. — Или, полагаю, теперь мне следует называть Вас «Ваше Императорское Величество».

Я почувствовала, как краснею. «Вот и началось», — с тоской подумала я.

— Пожалуйста, Люсьен, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Для Вас я всё ещё леди Амброзия. Или просто Каэлина. Здесь, в этих стенах.

Он мягко улыбнулся.

— Я пришёл сказать, что, несмотря на Ваше… возвышенное положение, я не намерен разрывать наше сотрудничество. Напротив. Теперь «Гнездо Дракона» — самое модное место в городе. Мои инвестиции внезапно стали золотыми. — Он сделал паузу, и его взгляд стал серьёзнее. — И, признаюсь, я несколько смущён. Я позволял себе некоторые… вольности в общении, не подозревая, что передо мной столь высокопоставленная особа.

Мне стало неловко и… приятно. Он не отступил. Не испугался титула.

— Мне, пожалуй, даже приятно, что вы не стали сразу же кланяться и называть меня «Ваше Величество», — призналась я. — Мне нравилось наше… партнёрство. И я надеюсь, оно