Как улучшить дракона. Если он тот еще ящер - Таня Драго

— изумрудно-зелёные растения, яркие цветы, журчащие фонтанчики. Контраст с остальным домом был разительным.

— Теперь я понимаю, почему вы сказали, что это единственное хорошо ухоженное место, — заметила я, и Нилли печально кивнула.

— Ринтана Арвея говорит, что предпочитает вкладывать последние средства в то, что поддерживает душевное равновесие, а не в бессмысленную борьбу с упадком.

Интересная философия, подумала я. Совершенно непрактичная, но интересная.

Нилли открыла стеклянную дверь, и меня окутал влажный воздух, наполненный ароматами экзотических растений. В центре сада на изящной кушетке из белого плетёного дерева сидела женщина средних лет в бледно-лиловом платье. Её тёмные волосы, пронизанные серебристыми прядями, были уложены в сложную причёску. Она что-то читала, время от времени отпивая из высокого бокала с розоватой жидкостью.

Весьма интересное времяпрепровождение для матери, чей ребенок вчера не пережил позора и отравился. Я бы даже сказала, пугающее занятие.

Или у аристократов тут так принято?

Что еще меня ждет в дивном новом мире?

Нилли прокашлялась.

— Ринтана Арвея, госпожа Лиралин пришла навестить вас.

Женщина подняла взгляд, и книга выпала из её рук.

— Лиралин! — воскликнула она, вскакивая. — Ты... ты здесь!

Она бросилась ко мне с такой скоростью, что я инстинктивно отшатнулась, но мать Лиралин уже обнимала меня, прижимая к груди с неожиданной силой.

— Моя девочка, моя бедная девочка! — причитала она, покрывая поцелуями мое лицо. — Когда Нилли прибежала с этой ужасной запиской, я думала, мое сердце остановится!

Ага! И не пришла. Прелесть-то какая!

Она отстранилась, держа меня за плечи, и внимательно изучила мое лицо.

— Что-то изменилось в тебе, — произнесла она, нахмурившись. — Твои глаза... они другие.

Я попыталась улыбнуться как можно естественнее.

— Наверное, это от пережитого потрясения, мама.

Ринтана Арвея снова прижала меня к груди.

— О, моя бедная девочка! Какой ужас ты пережила! Этот отвратительный Латор, эта мерзкая драконица... публичное унижение... пять поколений мы ждали этого союза с драконами! Пять поколений готовились вернуть былую славу!

Её голос становился всё громче и истеричнее. Я осторожно высвободилась из её объятий.

— Мама, возможно, этот разрыв — к лучшему, — осторожно предположила я. — В конце концов, если Латор способен на такую жестокость... К тому же, так убиваться из-за этого ящера?

Не успела я закончить фразу, как глаза ринтаны Арвеи закатились, и она начала оседать на пол. Я едва успела подхватить её — оказалось, что хрупкое тело Лиралин сильнее, чем выглядит.

— Нилли! — позвала я. — Помоги мне уложить её на кушетку!

Вдвоём мы перенесли потерявшую сознание женщину на белую кушетку. Нилли тут же начала обмахивать её платком и брызгать водой из маленького фонтанчика.

— Этого следовало ожидать, — пробормотала служанка. — Ринтана очень чувствительна. А уж когда речь заходит о помолвке...

Я вздохнула. В этот момент за спиной раздался низкий, чуть хриплый мужской голос:

— Значит, даже необратимые зелья не берут Радналов. Как символично.

Я обернулась на голос.

Вот она, депрессия во плоти.

В дверях зимнего сада стоял высокий мужчина с серебристыми волосами, собранными в небрежный хвост. Его одежда, когда-то роскошная, выглядела помятой и несвежей. Но больше всего меня поразили его глаза — потухшие, без того серебристого блеска, который я видела на портретах предков. Несмотря на это, в его осанке всё ещё чувствовались следы аристократической гордости. В общем, делайте выводы.

Да, Марина, это не попаданство.

Это попадос.

— Отец, — произнесла я, выпрямляясь.

От него исходил отчётливый запах алкоголя, хотя было всего лишь позднее утро. Карис Раднал медленно приблизился к нам, рассматривая меня с горькой усмешкой.

— Знаешь, что самое ироничное, дочь? — произнёс он, проходя мимо меня к небольшому столику с графинами. — Я почти обрадовался, когда услышал о твоей попытке. Достойный конец для некогда великого рода — уйти отсюда, дав себе второй шанс где-то в ином мире, за пределами этих условностей, этого тела, а не угаснуть тут - в нищете и забвении.

Он налил себе щедрую порцию янтарной жидкости. Руки его слегка дрожали.

Итак, во врагах – альфа-ящер, поместье – в упадке, родители – на грани алкоголизма, у всех депрессия, мою предыдущую версию буквально раздавило ответственностью.

Да у вас тут сказка, как погляжу.

Оригинальная версия Белоснежки от братьев Гримм - та, где колдунья пляшет в раскаленных башмаках.

— Господин! — воскликнула Нилли, продолжая хлопотать над бесчувственной леди Арвеей. — Как вы можете такое говорить?

Ринтан Карис пожал плечами и одним глотком осушил половину бокала.

— А зачем врать? — он посмотрел на меня с мрачной иронией. — Драконы разорвали союз. Скоро весть разнесётся по всему Аталу. Банкиры из гильдии Серебряной Монеты уже прислали гонца — требуют погасить долги до конца месяца.

Он отсалютовал мне бокалом.

— Теперь придётся продать восточные земли. Может, этого хватит на год-другой, прежде чем кредиторы заберут сам дом.

Я смотрела на этого сломленного человека и пыталась понять, как реагировать. С одной стороны, его отношение к дочери, которая только что пыталась покончить с собой, было шокирующим. С другой — я видела в нём не злодея, а человека, раздавленного грузом ответственности и собственной неспособности справиться с упадком рода.

— Восточные земли? — спросила я. — Разве там не виноградники, приносящие основной доход?

Карис посмотрел на меня с лёгким удивлением.

— С каких пор тебя интересуют дела поместья? Ты годами отказывалась даже присутствовать на встречах с управляющими.

Я решила рискнуть:

— После вчерашнего... многое переосмыслила. Когда смотришь смерти в глаза, начинаешь понимать, что важно, а что нет.

Отец хмыкнул и допил бренди.

— Да, восточные виноградники — последнее, что приносит доход. Но выбора нет. Либо продаём их и получаем отсрочку, либо завтра у нашего порога выстроится очередь кредиторов со стражей.

Он снова наполнил бокал.

— А что с другими вариантами? — осторожно спросила я. — Может быть, есть способ увеличить доход от оставшихся земель? Или... — я решила нащупать почву, — возможно, восстановить