Непорочная для оборотня (СИ) - Горская Ева

— Батюшки! — воскликнула сорокадвухлетняя женщина, у которой не было собственных детей и мужа. Возможно, поэтому к нам с Виктором Степановичем она относилась покровительственно, а Николая и приходящего садовника могла окатить водой или гоняла грязной тряпкой, если ей что-то было не по душе. — Беда-то какая!

— Вы ничего не знаете о том, были ли у Виктора Степановича проблемы с сердцем раньше? Возможно, пока я была в Англии, его госпитализировали или он проходил какое-то обследование? — у нашей семьи имелся личный врач, приходящий на дом. Но вот за те два года, что мне довелось провести в доме Самойленко, о подобном не слышала.

— Ничего не знаю.

— Не могли бы вы поискать медицинские документы у него в спальне или в кабинете?

— Но это как-то неправильно, — замялась домработница.

— Понимаю, — вздохнула, — но под мою ответственность. Если что, скажите, что я распорядилась.

— Хорошо, — быстро согласилась женщина. — Ты в больнице?

— Да. Будут новости, позвоню.

— Может, что-то передать с Николаем?

— Нет, благодарю.

Мы еще обменялись ничего незначащими фразами перед тем, как попрощаться.

— Ты так о нем заботишься, — с некоторой долей ехидства заметил Сафронов.

— Само собой, — отозвалась, пытаясь сообразить, что упустила еще. Вот! Надо было попросить Валентину собрать какие-то личные вещи Виктора Степановича. Но это еще успеется.

— Боишься, что умрет?

— Естественно. Что у вас за вопросы, Денис Семенович? — припомнила отчество неуважаемого мной мужчины. Он начинал раздражать своими вопросами. Конечно, была благодарна, что он так быстро сориентировался, оказал первую помощь опекуну, а теперь подвез… Но, право слово, лучше бы молчал.

— Обращайся ко мне на "Ты".

— Не стоит.

— Знаешь, Айя мне нравится больше. Интересное сокращение.

— Вы слышали?

— Да, — не стал скрывать мужчина.

— Сколько? — внезапно спросил он.

— Что "сколько"?

— Сколько тратил на тебя Самойленко ежемесячно, Айя? — машинально задумалась, прежде чем сообразила, что его это, в общем-то, не касается.

— Вам-то какая разница?

— Если спрашиваю, значит, разница есть, — отозвался он. И тут что-то, словно, щелкнуло в голове. Кажется, Сафронов меня считал не просто любовницей Самойленко, но и содержанкой. Содержанкой, испугавшейся лишиться ежемесячного дохода. Мгновенно захотелось ударить придурка, что в автомобиле было осуществить крайне проблематично. Зато можно было удостовериться в своих подозрениях.

Полный пансион в Великобритании обходился опекуну приблизительно в двадцать семь тысяч английских фунтов в год. Приплюсовать сюда кое-какие личные траты. Ну, предположим, около пятидесяти-пятидесяти пяти тысяч фунтов в год, включая мои расходы на каникулах и стоимость авиабилетов. В отличие от моей настоящей семьи с Виктором Семеновичем мы встречались чаще двух раз в год. Иногда он прилетал в Англию, иногда я летала домой. Большая часть получившейся суммы как раз составляла расходы на авиаперелеты.

— Около четырехсот тысяч, — сообщила хмурому мужчине за рулем, примерно умножив общие расходы на курс английского фунта и разделив на двенадцать месяцев.

— А неплохо ты устроилась, — присвистнул он.

— А то, — беззаботно отозвалась, пристально следя за его реакцией.

— Тебя совсем не смущает, что ты абсолютно постороннему мужику сообщаешь собственные расценки? — мне захотелось немедленно чем-то огреть негодяя. Значит, не ошиблась, он меня, действительно, принял за продажную девку, шлюху…

Отвечать не стала. Зачем? Мы почти приехали. Кажется, знала, о какой клинике шла речь. Автомобиль свернул влево и показалось нужное здание. Вот, сейчас он меня привезет и мы расстанемся…

— Почему молчишь? — не унимался Сафронов.

— Потому что отвечать не хочется.

— Я достаточно обеспечен, чтобы позволить себе подобные траты, — вдруг выдал он.

— Безумно рада за вас. Только я тут причем? — ведь он не собирался мне предложить свое покровительство? Это было бы слишком. Мы знакомы меньше часа.

— Сама, как думаешь? — хмыкнул он. — Хочу тебя. Даже жениться готов, — вместо ответа перекрестилась. Убереги Бог от сумасшедших! — Никак не прокомментируешь?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Нет, — оскорблять потенциального партнера Виктора Степановича позволить себе не могла. — Только вот понять логику ваших действий не могу. Вы меня абсолютно не знаете, но уже предлагаете содержание, — при мысли об этом поморщилась.

— А в любовь с первого взгляда веришь, Айя?

— В любовь верю, вам нет, — не знаю, до чего бы мы так договорились, но автомобиль на секунду затормозил перед шлагбаумом, а после въехал на территорию больницы.

Сафронов подал мне руку, помогая выбраться из машины. Руку, которую предпочла проигнорировать, хотя автомобиль был спортивный и с весьма неудобной посадкой.

Молодой мужчина не разозлился, лишь хмыкнул:

— Мне нравится, что ты с характером. Не хочешь поменять клиента?

Опять оскорбил. Опять захотелось дать пощечину. Опять сдержала себя, лишь вежливо произнесла:

— Спасибо, что подвезли Денис Семенович, — получила истинное удовольствие от искривленной рожи этого мерзавца. — Не подскажите, где расположено отделение кардиологии?

— Я провожу.

— Не стоит себя утруждать. Вы занятой человек. Не беспокойтесь, узнаю у администратора, — повернулась, чтобы направиться ко входу в больницу, когда мою руку резко схватили.

— Я. Провожу, — более настойчиво повторил Сафронов.

— Хотите, провожайте, — смирилась. Не то, чтобы смирилась, но не устраиваться же скандал. — Только трогать меня не смейте! — вырвала руку.

— Нам с тобой будет замечательно в постели, зайка, — произнес мужчина очередную пошлость, когда мы все-таки вошли в здание клиники. Всю дорогу он нашептывал, какая я страстная и темпераментная.

Слава всем Богам, хотя бы не стал устраивать очередной цирк в холле.

Скучающий администратор, только заметив нас, тотчас подскочил и чуть ли не бегом приблизился:

— Добрый день, Денис Семенович!

— Добрый, — отозвался мой спутник. — К вам должны были только что доставить Самойленко Виктора Степановича, — парень кивнул. Удивительно, но администратором в клинике был молодой парень. Еще удивительнее, что в холле, кроме нас никого не наблюдалось. Конечно, лечение в платной клинике могли позволить себе не многие, но чтобы совсем никого… вот это было, по-настоящему, странно. — Запросите его медкарту… — Сафронов произнес название больницы, куда Николай возил Виктора Степановича.

— А если они откажутся? — парень оказался весьма смышленым. Насколько знала, в России существовала врачебная тайна. По сути, на подобный запрос должен поступить отказ. Ну, я бы на месте администрации клиники поступила так. Отказала.

— Значит, уладишь этот вопрос с Тимофеем Игнатьевичем. Ты же не думаешь, — ухмыляясь, произнес Сафронов, — что этим буду заниматься я? — самомнение у господина было невероятно завышенным. Видимо, поэтому посчитал свое предложение о спонсировании меня столь лестным и был недоволен, когда я сразу его не приняла.

— Нет, — парень опустил голову.

— Идем, Айя, — он все-таки снова взял меня за руку. А мне неприятны были мужские прикосновения, пусть в ресторане и позволила обнять себя.

— Пожалуйста, не трогайте меня, — отдернула руку. Видимо, фразу произнесла резче, чем мне хотелось бы, потому как Сафронов удивленно взглянул на меня.

— Что не так? Боишься, что приревнует покровитель и лишишься хлебного места? — насмешливо произнес он, заставляя меня поморщиться от его слов. Кажется, мужчины, вообще, не способны думать иным местом. Вот и Игорь считал меня любовницей Виктора Степановича. — Не стоит волноваться, малышка, — надменно продолжил, — я ведь сказал, что за свое сытое будущее можешь не волноваться, — на секунду заметила невероятное отвращение в его взгляде. Словно, у мужчины не было выбора. Он говорил, что влюбился с первого взгляда, а складывалось впечатление, что я его шантажом вынуждаю меня содержать. Словно, это не он, а я, ищет моего внимания.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})