Непорочная для оборотня (СИ) - Горская Ева

— Вы просили бутылки с горячей водой. Вот!

Моя чудесная сказка оказалась разрушенной и я опять угодила в реальность. Промелькнула мысль, что необходимо позвонить Игорю и известить его о состоянии отца. Но решила ничего не предпринимать до приезда скорой помощи и постановки диагноза.

— Присядь, — молодой мужчина аккуратно меня отстранил от себя и усадил на стул.

— Давайте сюда, — распорядился он, принимая первую бутылку из рук официантки. Расположил ее рядом с ногами Виктора Степановича. После повторил процедуру. — Теперь осталось только ждать, больше мы ничего сделать не можем, — Сафронов вернулся на свое место за столом.

— А что это за больница? — спросила.

— Частная. Наша.

— А далеко…

— Дорога должна занять минут десять-пятнадцать, — сообщил он. А я снова ощутила себя не в своей тарелки, потому что молодой мужчина продолжал меня разглядывать. — Переживаешь?

— Естественно! — возмутилась, вспоминая, что Сафронов определил мой статус "любовница Самойленко".

— Ты давно ела?

— Да, какая разница?

— Большая, Агния. Возможно, нам придется провести в больнице несколько часов. Не уверен, что ты оценишь больничную еду. Готовят неплохо, но весьма пресно, — не представляю, как сейчас выглядела. Но не удивилась бы, что мои глаза стали подобны чайным блюдцам. Какая еда? О чем, вообще, думал этот мужчина?

— Нам? Вы что собираетесь поехать с нами в больницу?

— Само собой, зайка. Я теперь тебя не оставлю.

Возмутиться не успела, так как мое внимание переключилось на двух мужчин в светло-голубых халатах, уверенно ворвавшихся в ресторан.

Глава 3

Сидела в машине и пыталась сосредоточиться хоть на чем-то, но сознание оставалось, словно, в тумане. Как только в ресторан вошли работники скорой помощи, Сафронов четко и быстро отдал распоряжения. Распоряжения, из которых становилось понятно, что Виктора Степановича должны транспортировать в частную клинику, вероятно, принадлежащему самому Сафронову, оказать всю необходимую помощь и обращаться, как с VIP-клиентом.

После чего я попыталась напроситься в сопровождающие к опекуну, меня мягко отстранили, попросив приехав в клинику самостоятельно, по возможности, захватив историю болезни господина Самойленко. Что весьма проблематично, ведь я даже не догадывалась о том, что Виктор Степанович чем-то болен. То есть была полной дурой, пусть, пожилой мужчина казался крепким на вид, но сообразить, что у него могут быть какие-то проблемы со здоровьем и поинтересоваться, могла однозначно.

— Я… Я не знаю, — растерялась, когда у меня спросили, наблюдались ли у него проблемы с сердцем раньше.

— Понятно, — отмахнулся врач, грузя носилки с телом Самойленко в скорую помощь. Моему опекуну стало совсем плохо. Он что-то бормотал, но речь стала вовсе неразборчивой.

Несколько секунд глупо и беспомощно смотрела на то, как машина скорой помощи, включив мигалки и характерный звуковой фон, плавно влилась в поток машин.

— Поехали, — рядом со мной возник Сафронов, сжимавший в руках мою сумочку.

— Куда? — я потянулась к сумочке. Неожиданно возникла первая здравая мысль. Николай. Николай, возможно, что-то знает о состоянии здоровья Виктора Степановича. Он работал водителем у него уже много лет. Может, возил того в клинику на обследование. Значит, что-то знает. А там запросить историю болезни уже проблема врачей… А еще была Валентина, домоправительница Виктора Степановича. Между прочим, тайно влюбленная в него домоправительница. Иногда замечала, как тетя Валя вздыхала вслед удаляющемуся хозяину. А кто лучше влюбленной женщины и домоправительницы в одном лице может быть осведомлен о здоровье хозяина?

— В клинику.

— Я воспользуюсь своей машиной, — конечно, подобное было большим преувеличением и невероятной наглостью, назвать машину с личным водителем Самойленко своей.

— Еще чего, — фыркнул молодой мужчина. — Прости, но спорить с тобой некогда…

Прошло минут пять, может, десять, прежде, чем осознала, что нахожусь в машине рядом с Сафроновым. Нет, отлично помнила собственные действия. Я тогда отчего-то передумала спорить и звонить Николаю, вместо этого послушно последовала к иномарке Сафронова и забралась на переднее пассажирское сидение. А вот теперь сознание понемногу прояснялось…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Сначала открыла сумочку и извлекла из нее мобильный телефон, набрала Николая:

— Агния Николаевна?

— Да.

— Вы уже закончили? — немного удивился водитель, не дав договорить. — Мне подъехать к ресторану? — у ресторана не было мест для парковки и водитель, высадив нас, был вынужден уехать искать подходящее парковочное место. Так часто случалось в центре города. Пусть у нас не Москва или Санкт- Петербург, но также наблюдались пробки и проблема с парковкой.

— Нет. Виктору Степановичу стало плохо. Его увезли на скорой, — сообщила.

— Понял. Сейчас подъеду и заберу вас.

— Не надо, — рассудила так. Сафронов говорил, что время в пути от частной больницы до ресторана занимало минут десять-пятнадцать. Это для скорой помощи. Рабочий день находился в самом разгаре, жутких пробок пока не наблюдалось, поэтому ехали мы без особых задержек. Выходило, что очень скоро окажемся в нужном месте. Зачем зря гонять водителя? — Ты мне лучше скажи, возил в какую-нибудь больницу на обследование Виктора Степановича? А, возможно, он был госпитализирован, а я не знала.

— Возил, — признался Николай и произнес название клиники.

— Ага. А ты не знаешь, возможно, дома остались какие-то выписки?

— Никак не знаю, — представила, как Николай развел руками и на миг улыбнулась.

— А Игорь давно появлялся? — поинтересовалась. После той жуткой ссоры между отцом и сыном из-за меня, отношения Самойленко старшего и младшего окончательно испортились. Виктор Степанович говорил, что они до этого тоже не слишком ладили. Игорь не мог простить отцу развода со своей матерью.

— Да, пожалуй, полгода не видел. Да, вы сами помните. Он в новогодние праздники приезжал пьяный и скандал еще устроил, — поморщилась от внезапных неприятных воспоминаний. Игорь тогда приезжал требовать свою часть наследства. Орал, что несправедливо, что какой-то приживалке отец оплачивает наряды и учебу за границей, а ему, мол, ничего. При этом молодой мужчина работать не хотел. Отлично помню, как подслушала один разговор между отцом и сыном. Виктор Степанович предлагал сыну место заместителя исполнительного директора. Он очень переживал, что отпрыску почти тридцать лет, а тот даже не интересовался семейным бизнесом, предпочитая пьянки и гулянки.

— Ясно. Езжай домой. Я сейчас позвоню Валентине, возможно, она что-то знает.

— Хорошо, Агния Николаевна, — водитель отключился, а я мельком посмотрела на своего спутника. Сафронов, все это время внимательно прислушивался к нашему разговору. Пусть. Вернулась к более насущным вопросам, отыскивая в телефонной книге номер домоправительницы.

Пока дожилась ответа Валентины, внимательно смотрела на Сафронова и размышляла о том, что со мной произошло. В итоге решила, что мне стало нехорошо, я просто растерялась, а молодой мужчина воспользовался обстоятельствами. Возникла идея, что он как-то воздействовал на меня психологически, например, применил гипноз, но подобную мысль тотчас отмела. В конце концов, только в различных телешоу существуют экстрасенсы. Я в подобную муть не особо верила. Глупо ведь предполагать, что успешный бизнесмен может обладать паранормальными способностями. Гипноз не относила к чему-то сверхъестественному, но вот так, за пару секунд ввести человека в транс невозможно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Айя? — отчего-то с Валентиной, к которой обращалась неизменно "тетя Валя" у нас возникли более близкие отношения, чем с Николаем. Домработница обращалась на ко мне по имени и всегда на "Ты", чего себе никогда не позволял водитель.

— Тетя Валя, случилась несчастье. Виктора Степановича с подозрением на инсульт госпитализировали.