Эшелон сумрака - Анна Цой

продержались полгода, прежде чем поняли, что постоянно отступаем. И не только мы — война должна была закончиться полной оккупацией нашей Империи, однако… на моём пути появился… лорд. Обещал вечную молодость, силу и победу, — усмешка, — последний козырь был решающим.

— А взамен? — прошептала я.

Он помахал головой.

— Ничего, — холодный тон, — ровным счетом ничего. Отдал мне тетрадь с ритуалом, рунами и даже горсть свечей предложил. Я посмеялся. А через две бутылки выпитого вина решил, что победа стоит чего-то более глупости с ритуалом при свечах.

Я завороженно выдохнула.

— А уже утром я проснулся в луже кровавых слёз и с силой, которую невозможно было контролировать. Ещё полгода мне потребовалась чтобы кое-как обуздать её. А спустя всего четыре месяца и всего две битвы мы заняли территории Северной пустоши.

Он снова отпил из бокала.

— В народе его прозвали «Огнём дьявола». А меня…

— Духом тьмы, — прошептала я.

Это была ещё одна байка, и именно она казалась мне придуманной: разве может существовать человек, который сжег целую армию людей своей магией? Убийца тысяч! Всех воинов вражеского государства. А так же невинных женщин, детей и стариков — тех, кто жил по другую сторону Замерзшего моря.

— Верно, — с шумом выдохнул он.

— Я не знала, что эти две байки связаны, — вновь шёпот от меня, — но…

Он усмехнулся.

— Всё ещё хороший? — перебил меня мужчина.

Я плюхнулась головой на матрас и оставила взгляд на потолке.

— Вы и в самом деле чудовище, — голос был хриплым и неуверенным, — и бог наказал вас за ужасные грехи.

Я зажмурила глаза, услышав его смешок и то, с каким стуком он отставил бокал на пол рядом с креслом.

— Но Всезнающий дал вам шанс на исправление, — эти слова были уверенными, — вы сами сказали мне, что не сделаете мне плохо. Не станете делать так, как было с вашей женой. М-мне кажется, что вы уже исправляетесь!

Он не шевелился. И я всем сердцем хотела сейчас знать, о чём он думает.

— Было бы прекрасно… — начал было он, но рассмеялся, — если бы это было хоть на каплю так, Лу, — он подался вперёд, — ты единственная женщина, которую я могу коснуться за пятьдесят лет. Даже сейчас мне стоит усилий не думать об этом, — усмешка, — в удивительно нехорошем ключе.

Я нахмурилась.

— Вы не такой, — сообщила ему, не поднимая головы.

— Тебе двадцать один, ты сбежавшая из дома крестьянка, Эшелон не подчиняется имперским законам, а ещё ты лежишь в моей кровати, — голос с улыбкой.

Я сжала пальцами покрывало.

— Вы просто хотите меня напугать, — сказала ему, а после добавила, — и после такого ваше проклятье только усилится.

Он рассмеялся, откинувшись на спинку кресла. Я отпустила покрывало и расслабилась.

— Любовь, так любовь, Лу, — выдохнул мужчина, — спи спокойно — я даже дышать на тебя боюсь, не то, что подходить.

Я не сдержала улыбки.

— Вы можете лечь рядом, — позвала я, — я буду на другой половине.

Очередная усмешка.

— Я буду на твоей половине, Лу. Спи.

Глава 12

Я села на огромной лордовской кровати, не понимая, как смогла проспать до самого рассвета. Я же… Веста меня ждёт на кухне, а я!

Мы ехали по какому-то полю с будто подмёрзшим заиндевелым болотом.

Босые ноги коснулись деревянного пола, но я осталась сидеть на кровати. Туфель теперь у меня не было. Они остались в том самом вагоне, который, по словам одного из вчерашних офицеров, утонул.

Мы ехали по мосту? А мост был над морем? Жаль, что я не видела всего этого с крыши. Хотя, вчера ночью там, наверное, было опасно.

— Ложись спать дальше, Лу, — сонно произнёс Оушен, сидя всё в том же кресле в углу, положив при этом голову на верх его спинки.

На его лице не было маски. Как и вчера. Вот только сегодня было сумрачно и туманно, поэтому даже восходящее солнце не позволяло мне разглядеть его так же, как я смогла это вчера при свете ламп из кабинета.

Однако он всё равно казался мне красивым. Со светлой кожей, почему-то тёмными ресницами и бровями, строгим лицом и острым прямым носом. Моё восхищение не портили тонкие рубцы у глаз, оставленные его жестокой болезнью.

— Эти… шрамы… — прошептала я, — некоторые из них выглядят только открывшимися.

Он нахмурился — свёл брови в одну, поджал губы и почти незаметно дёрнул крыльями носа. Я была счастлива видеть его чувства, наконец не сокрытые под масками.

— Обратная ситуация — те, что открыты и кровоточат сейчас, Арзт зашьёт. И они станут шрамами, — мало желанные для него слова, — я ответил. Теперь ложись обратно.

Я подняла ноги на кровать и сунула их под покрывало, после чего легла. Но спать не спешила, рассматривая его и стараясь запомнить как можно лучше. Жаль только, что глаз он так и не открыл.

— Я могу пойти на кухню, господин? — решила не раздражать его сильнее, — тогда вы сможете лечь сами.

Усмешка — уголок губ двинулся вверх, растягивая их только в одну сторону, у глаз появились кривые складочки.

— Возьми в привычку спать на пару часов больше, — только и сказал он, — никаких кухонь.

Я поджала ноги к груди и обвила их руками. Вчера я очень хотела спать, потому и выключилась быстро. Сейчас же эта большая кровать казалась мне неуютной и совсем неподходящей для меня.

— Теперь я не смогу помогать Весте? Никогда? — шепнула, не зная куда себя деть.

Мужчина показался мне ещё недовольнее, даже на фоне сумрака за приоткрытой ставней. И как ему не холодно сидеть на такой пронизывающей прохладе? Мне было зябко даже под слоем ткани.

— Луана, — строгое, — твое положение изменилось, прими его, — он скривился и выдохнул с тяжестью.

А из-под закрытого века по рубцеватой щеке покатилась красная капля. Она проскользила по одной из недавно открытых трещин и упала на темную рубашку на груди.

— Я… могу помочь вам? — вновь шёпот.

Только его я могла себе позволить — настолько мне было страшно за него.

— Нет, — безразличные слова.

Я закрыла нос краем покрывала, оставив только глаза.

— Ты не дашь мне спать дальше, ведь так? — вопрос с усмешкой.

И он приоткрыл глаза. Посмотрел куда-то в стену с дверью, но не на меня, будто боялся, что мы встретимся взглядами и со мной произойдет то, что не случилось вчера при прикосновении.

— Простите, милорд, — мне хотелось подойти к нему.

Наверное, это было странно для той, кто должна бояться его власти надо мной или же смерти, которую встречали остальные женщины.