Трудности перевода с драконьего - Марина Ефиминюк

гудящие ноги на деревянный подлокотник. Только расслабилась, как дверь открылась, и вместе с холодным сквозняком в покои как ни в чем не бывало ступил владыка.

— Симпатичные чулки, — прокомментировал он.

 Чулки действительно были задорные, в полосочку, мои любимые, обычно никому не демонстрируемые. Я резко села, спустив ноги на ковер, и поспешно одернула платье.

Зорн между тем преспокойно стянул с плеч традиционный жилет с серебристой вышивкой.

— Спасибо, конечно, за неожиданное развлечение на ночь, но почему ты раздеваешься в моей спальне? — заволновалась я, и он одарил меня выразительным взглядом. — Так мы живем в одной комнате?

— Покоев со смежными спальнями в замке нет.

— А что тебе помешало поселиться отдельно? — искренне возмутилась я и указала на плотно закрытую дверь, намекая, что при выходе из башни наверняка найдется достойная владыки симпатичная комната с коврами, удобной кроватью и прекрасным видом на все три горы.

Между тем Зорн начал расправлять рубашку из брюк, и это самое возмущение внутри меня резко пошло на убыль. Да просто утекало, как вода из решета!

— Подожди, не оголяйся! — попросила я, пытаясь остановить чудесное действо. — Ты же владыка!

— И поэтому не могу раздеться перед женой? — с откровенной иронией спросил Зорн.

— В смысле, почему не приказал подготовить тебе отдельные покои? Может, я так храплю, что не даю тебе спать.

— Ты спишь тихо, как мышка, — хмыкнул он.

— Ну, может, ты храпишь так, что невозможно заснуть. — Я развела руками. — Кому какая разница, почему мы спим отдельно?

— Не хочу вызвать лишние вопросы у северян.

— Ладно, победил, — сдалась я и почувствовала, как от открывшихся перспектив… в смысле, от случившегося обстоятельства непреодолимой силы в голове слегка смешалось.

Он принялся расстегивать рубашку. Ни в чем себе не отказывая, я пристально наблюдала, как красивые длинные пальцы ловко справлялись с застежкой, спускавшейся до середины груди. Ткань расходилась, демонстрируя гладкую кожу. Невольно взглядом я огладила ключицы в раскрытом вороте, скользнула по шее с выпирающим кадыком и громко сглотнула. Зорн замер, добравшись до середины пуговичного ряда.

— Не останавливайся, — сама от себя не ожидая, проронила я.

Владыка многозначительно кашлянул, заставив меня быстро поднять глаза. Как-то враз обнаружилось, что захваченная приятным зрелищем я откинулась на спинку дивана, сложила ногу на ногу и прикусила нижнюю губу.

— Продолжать? — низким голосом спросил он.

Стыд внутри не шевельнулся. Да и как можно стыдиться, когда с удовольствием смотришь на раздевание превосходно сложенного мужчины, умеющего зажигать камин щелчком пальцев, а по необходимости в образе дракона бороздящего просторы бескрайнего неба? Абсолютно невозможно! Но изобразить подобие смущения, видимо, стоило.

Я поднялась, оправила юбку и деловито указала пальцем на сомкнутые резные дверцы:

— Загляну в гардеробную.

— Здесь есть только шкаф, — подсмеиваясь, напомнил Зорн.

— Тем проще будет найти ночную сорочку, — выкрутилась я.

Он молча обернулся к аккуратно разобранной кровати. На идеально белой простыне, свисая с края матраца, лежала разложенная ночная сорочка с рюшей по подолу, отдаленно напоминающая то ли саван, то ли монашескую рясу. Дивно! Ренисса как предчувствовала, что в замке Блоквер нас с мужем будут на каждом шагу поджидать соблазны. И для меня — главным окажется, собственно, сам муж. Упаковала самое скромное одеяние.

— Смотри-ка! Искать не надо. Тогда пока почитаю. — Я взяла со столика книгу, оставленную в покоях кем-то, кто ночевал в спальне до нас, и вернулась на диван. — Ты иди в ванную комнату первым.

По дороге он все-таки стянул рубашку, продемонстрировав превосходную спину, и скрылся в соседней комнатушке.

— Не будь Тамарой, Эмилия! — как заклинание, повторила я, прикрыв глаза. — Не стекай с дивана!

Сеанс самовнушения занял некоторое время. Тамара во мне была сильна как никогда. В тишине раздался звук опустившейся ручки на двери в ванную комнату, и я мгновенно раскрыла книгу. На странице были напечатаны непонятные символы из палочек, загогулин и прочих элементов незнакомого мне иноземного языка.

— Как книга? — спросил Зорн.

— Интересная. — Я поспешно захлопнула томик, подняла взгляд на мужа и, сама от себя не ожидая, едва слышно выдохнула на родном языке: — Матерь божья… За что?

Муж был облачен в широкие пижамные штаны и буквально ослеплял крепким торсом. Волосы собрал в пучок на затылке. Видимо, чтобы было лучше видно великолепие.

— Ты что-то сказала? — уточнил он.

— Говорю, в спальне холодно, а ты такой… неодетый.

— Здесь дышать нечем.

— Давай прикроем жаровни, и ты оденешься потеплее, — дружелюбно предложила я, получила в ответ скептический взгляд и почитала за благо сбежать туда же, откуда он только что вышел. В смысле, в ванную комнату.

— Эмилия, — остановил меня Зорн, когда я подхватила ночную рясу с кровати. — Туфли. Ты разутая.

— Забыла…

Подняв дурацкие колодки на каблуках и перекинув сорочку через локоть, с горделивым видом я проплыла в безопасную комнатушку. В нише стояла ванна на гнутых ножках, на мраморной столешнице ларчик с косметическими лосьонами, упакованными моей горничной. Из зеркала на меня смотрела раскрасневшаяся Тамара с томным взглядом.

Привести себя в порядок много времени не заняло.  Я натянула ночную сорочку, обула туфли и нанесла по капельке духов на запястья. В общем, вышла в спальню, окутанная облаком чарующего цветочного аромата и готовая к любым поворотам: в рубашке, которой монашка позавидует, но на высоких каблуках, достойных владычицы драконовой.

Комната была погружена в полумрак, горел единственный магический светильник на столике. Зорн растянулся на кровати и крепко спал. Внезапно огонек в лампе мигнул и с хлопком погас, окунув меня в густую темноту.

ГЛАВА 9. Соблазнение с драконьим изяществом

Заснула я только под утро. Никак от разочарования, что муж с драконьим коварством не предпринял ни единой попытки покуситься на мои прелести! Разок он повернулся. От ожидания дерзкого поползновения, у меня оборвалось дыхание, а Зорн просто улегся на спину. Проснулась одна, в обмотавшейся вокруг тела сорочке и с гудящей, как от похмелья, головой. Возможно, действительно следовало на ночь прикрывать не себя толстым одеялом, а жаровни — колпаками и не спать в духоте.

В окна с решетчатыми переплетами заглядывало хмурое утро, воздух казался сизым, словно в пространстве плавала дымка, и ничего прекрасного вокруг не наблюдалось. Ни полуголого владыки драконов, ни чашечки забеленного кофе, способного примирить меня