Арестант особых кровей (СИ) - Грин Агата

— Любопытно, — протянула Тана, — вы умеете решать проблемы без денег?

— У меня не бывает проблем.

— Как же Найте? Разве он не проблема для вас?

— Он разочарование и огорчение, а не проблема, — отрезал я. — И посмешище, которое раз за разом позорит наш Род. Я хочу его проучить и наказать, чтобы он угомонился.

— Удачи, — равнодушно пожелала она.

Я не привык к тому, чтобы со мной разговаривали в таком тоне. Что думает о себя эта рыжая шмакодявка? Откуда столько гонора? Мой взгляд снова и снова пробегался по ее лицу, наверняка не знакомому с косметикой, по волосам… У Найте огромный выбор женщин, самых лучших женщин, а его глаза сияют только когда он смотрит на эту простушку.

— Что вы сделали? — спросил я глухо, и шагнул к ней. — Как подставили его там, в поселении?

— А вы раскиньте хорошенько своими хвалеными центаврианскими мозгами, может, и додумаетесь, — нахально ответила Тана.

— Не злитесь. Я просто хочу знать, как вы справились с ним тогда и справляетесь сейчас.

— Я с ним справляюсь? — поразилась она. — Да ничего подобного! У меня от него нервный тик! Это мне впору просить о том, чтобы вы его приструнили! Пусть отстанет от меня!

— Не отстанет, — выдохнул я с сожалением. — Игра началась. Но почему играть он решил с вами? Вы как-то его задели? Унизили?

Девушка глубоко вздохнула, потерла виски пальцами и, явно стараясь сохранять более-менее спокойный тон, спросила:

— Зачем все эти расспросы? Хотите, чтобы я снова помогла вам ему навредить?

— Да, — напряженно вымолвил я.

— Не буду. Достаточно и того, что я уже однажды предала свои принципы.

Взгляд Таны вдруг стал задумчивым, туманным. Она посмотрела куда-то в сторону.

Мне стало еще тревожнее, и я, всегда собранный, всегда спокойный, превратился в комок нервов, распереживался перед какой-то безродной девчонкой. Эта ее неожиданная задумчивость испугала меня.

Тана вновь на меня посмотрела, и ее светлые глаза прояснились.

— Знаете, что? Дело не в принципах, они, как выяснилось, мне не так уж ценны. Что правильно, а что нет — это все слишком относительно. Я отказываю вам не потому, что вредить исподтишка не в моем характере, а потому что Найте мне нравится. Очень нравится.

Я знал об этом, но все равно ее слова меня обожгли. Не потому, что еще одна женщина пала его жертвой, а потому, что на этот раз все иначе, на этот раз это может стать началом чего-то большего… Он должен был мучиться здесь, а он себе девку нашел! Влюбился! И эту девку ему подогнал я! Какая ирония!

Маска всегдашнего спокойствия не слетела с моего лица. Только губы скривились в болезненной улыбке.

— Вы ему расскажете? — спросил я, уверенный, что так и будет.

Она промолчала.

Тогда я подался к ней, взял ее лицо в ладони и поцеловал. Губы у нее были плотно сомкнутые, сухие, и это все, что я успел ощутить до того, как задохнулся от неожиданной боли.

«Столько силы в такой пичуге!» — подумал я, обнаруживая, что упал; правая нога онемела ниже колена, пульсировало в животе. Пропустить удар, упасть — это унижение в трактовке моих норм. Но я не ощутил унижения. Только злорадство.

Плевать, расскажет ли девчонка Найте о нашем сговоре, о сегодняшнем разговоре, о поцелуе, или нет — это в любом случае им помешает, отравит зарождающиеся отношения.

«У них ничего не получится», — убедил я себя и зацепился за эту мысль, как за спасательный круг.

Тана

После встречи с Регнером Малейвом я была сама не своя. Купленные пирожки так и остались нетронутыми — на нервной почве есть не хотелось, да и сон не шел. Я лежала на койке, сложив руки на груди, и напряженно смотрела в потолок, словно там были начертаны ответы на вопросы, беспокоящие меня.

Найте, Регнер, Регина… Как так вышло, что на мне, безвестной гражданке, сошлись интересы всех этих людей? С одним у меня связь, другая мечтает увидеть меня среди участников гонки, а третий… Третий и вовсе кажется ненормальным. То смотрит, как на пустое место, то следит за каждым взмахом моих ресниц, словно я опаснейшее создание; кажется, он никак не может определиться, кто я и как со мной обращаться. И этот поцелуй…

«Надо забыть обо всем этом и держаться от Малейвов — всех! — подальше. — решила я. — Вот-вот комиссия по освобождению пришлет мне дату прохождения окончательных тестов». Я закрыла глаза и попыталась вздремнуть, но мысли не угомонились, и все мое существо запротестовало.

Я открыла глаза, резко вскочила с койки и, наскоро пригладив волосы, вышла из комнаты. Хватит, не могу я больше так жить! Надоело! Я должна найти Найте и рассказать ему все, пусть сам решает, что делать со своим братом!

На город опустились сумерки; на улицах было еще оживленно — до комендантского часа оставалось еще время. Я как раз успею все рассказать Найте и вернуться в общежитие с очистившейся совестью. Тогда и сон, наверное, придет, и пирожки будут, наконец, съедены… Я продолжу правильную, нормальную жизнь! Без обмана, без недомолвок!

До отеля, куда устроили Найте, я домчалась в один миг; я так торопилась, словно была сильно ограничена во времени. Ворвавшись в холл отеля маленьким взъерошенным смерчем, я быстро просканировала взглядом помещение, нашла взглядом администратора, разговаривающего с кем-то у столиков, и направилась к нему.

Внезапно на моем пути появилась преграда. Высокая, белокурая и красивая.

— Тана Скайлер, — протянула «преграда». — Хорошо, что ты здесь. Нам надо поговорить.

«Начинаю ненавидеть эту фразу», — подумала я, и самым вежливым тоном, на который была способна в этот момент, сказала:

— Извините, у меня нет времени. Возможно, потом.

— Нет, сейчас, — резко сказала Лария Дейн, и, властно схватив меня за руку, повела куда-то в угол.

Я вырвала руку и отчеканила:

— Я не настроена на разговор.

Девушка — или уже молодая женщина? — приподняла правильные темные брови и усмехнулась.

— Я ненадолго тебя задержу.

— «Вас», — поправила я.

— Тебя, — оскорбительно повторила она. — Если твои пять минут так дорого стоят, таксистка, я тебе их возмещу. Заплачу столько, сколько ты и тебе подобные примерно зарабатывают за месяц.

Меня покоробили ее слова.

— С вами и вам подобными я не буду разговаривать, даже если получу за разговор целое состояние, — ответила я и, обойдя ее, пошла к администратору.

— Ты меня выслушаешь! — взревела Лария.

Ее рассерженный голос заполнил холл, и на нас многие уставились. Администратор, почуяв намечающийся скандал, поспешил подойти к нам — форма идеально выглажена, улыбка идеально сбалансирована. Мельком глянув на меня, он склонил голову, выражая уважение Ларии, и промурлыкал:

— Нужна ли вам моя помощь, гражданка Дейн?

— Таксистка не хочет брать мой заказ, — заявила Лария.

— Мы сейчас же вызовем вам другое такси, — заверил администратор, и кивнул швейцару, чтобы меня вывели.

— Я не на работе, и никакого заказа не поступало. Я пришла, чтобы…

— Дорогуша, — презрительно сладко проговорил администратор, — я прошу вас покинуть наш отель.

Швейцар попытался взять меня за плечи, но я стряхнула его тонкие ручки и спросила:

— По какому праву вы выгоняете меня, гражданку Союза, из общественного места?

— Вы нарушаете покой и порядок.

После этих слов мне захотелось показать этому мурлычущему негоднику, что такое на самом деле «нарушить закон и порядок», но перед самым освобождением устраивать скандал мне не хотелось. Развернувшись, я пошла к выходу из отеля.

«Ничего страшного, Найте найдет меня сам».

Вслед за мной из отеля вышла Лария.

— Поняла, где твое место? — бросила она мне в спину. — Такие, как ты, всегда будут вне нормальной жизни!

Я пошла быстрее, чтобы скорее оказаться подальше от этой дамочки.

— Глупая девчонка! — крикнула она; послышался торопливый цокот каблучков. — На что ты надеешься? Что Найте Малейв действительно тобой увлекся? Да он играет тобой, пользуется, чтобы мне досадить. Хотя, — она коротко рассмеялась, — он мог бы выбрать на роль в этом спектакле другую девушку. Красивую, интересную. Такую, при виде которой я бы сразу поверила, что между вами что-то может быть. А ты… ты всего лишь грязная таксистка.