Арестант особых кровей (СИ) - Грин Агата

Идти было трудно, под ногами у меня так и хрустело, так и трещало. Выросшая на планете, где есть только ухоженные парки, я чувствовала себя в лесу чужачкой, шумной и неуклюжей.

А вот мой жених двигался бесшумно, плавно, как зверь, и даже глаза его приобрели более яркий, более хищный янтарный оттенок.

— У меня только один вопрос, — задыхаясь, сказала я, — как тебя маленького отпускали одного в такие дебри?

— Меня не отпускали, я уходил сам, никого не ставя в известность.

— Безобразник.

— Никому особо и не было до меня дела. Женщина, которая меня родила, только радовалась, что я редко показываюсь на глаза, потому что ее муж догадывался, что я не его ребенок, и злился. Они оба желали, чтобы я сгинул однажды в лесу; уже тогда я легко читал их мысли.

Я остановилась.

— Мне так жаль, Найте… Это ужасно.

— Зато я был самостоятельным пацаном и мог сам о себе позаботиться, — улыбнулся он. — Если бы не появились в моей жизни Регина с Гоином, а потом и бабушка, я бы не пропал и жил бы хорошо и долго назло всем тем, кто хотел от меня избавиться.

— Какое счастье, что в твоей жизни они все-таки появились! Любящая семья очень важна для ребенка, — сказала я, и вздохнула, вспомнив о своей собственной семье.

У мамы с Деггом все хорошо, Яри зарегистрировался-таки в ЮПР и отправился, как и мечтал, путешествовать по разным планетам вместе с такими же воодушевленными юнцами. Нашу с Найте помолвку он пропустил, но клятвенно обещал быть на свадьбе, сезон и дату которой мы еще не выбрали — не до того. И в моей семье, и в семье Найте появились новые поводы для волнения. Недавно появились зацепки о том, куда могла подеваться экспедиция ученого Аркадия Ветрова, который исследовал аномалии в системе «Пламя» — в той же системе, где пропал когда-то и мой отец-ученый со своей группой. Если Ветрова найдут, то могут выйти и на след моего отца…

Найте заметил, как я погрустнела, и, чтобы отвлечь, указал на поврежденный ствол одного из деревьев.

— Смотри! Здесь еще остались мои метки.

Я подошла ближе, провела по глубоким бороздам рукой.

— Ты серьезно ранил дерево.

— Мне было одиннадцать, Тана.

— Я в одиннадцать была сознательной девочкой и не обижала деревья.

— А я был хулиганом, — с истинно хулиганистой улыбкой произнес Найте, но увидев, что я все еще печально провожу по бороздам, предложил: — Попробуй полечить дерево, вернуть коре целостность. Исправь содеянное борзым пацаненком.

— Я такое не умею…

Мне уже вернули все гражданские права и разрешили использовать эо, но, несмотря на диплом академии Жизни и лицензию психокинетика, я все равно не считала себя достойной использовать эо, тем более так. Прочитать мысли человека без ТПТ-блока, поднять предмет, себя восстановить после травмы — это я могу, но большее мне недоступно. Разве что еще по аурам неплохо читаю, но этот навык мне долго и обстоятельно прививали в Школе полиции, так что это тоже не природное умение.

Я неуверенно покосилась на Найте.

Даже сейчас, с заблокированным эо, он и то более зоркий, более чувствующий, чем я… За последнее время у Найте тысячу раз спросили, каково ему теперь, без эо, и он тысячу раз ответил, что с ним все в порядке. Последние месяцы выдались непростыми, общественность ожидаемо бурлила, узнав, что Союз лишился «бога», но, в целом, все прошло нормально, и я верила заверениям Найте… почти.

Все-таки эо — часть его личности, и как бы он ни убеждал себя, меня, остальных, что всем доволен, я знала, что это не так, знала, что ему не хватает этого ощущения силы на кончиках пальцев… Регнер и тот сожалел, что все так вышло, хотя, казалось бы, должен был радоваться. Они с Найте выяснили отношения и все между собой решили, и теперь напряженности между ними я не замечала. Регнер — а в семье его зовут Неро — сосредоточился на своей жизни, точнее, на своем отдыхе. Он отправился путешествовать, почти насильно захватив с собой брата-близнеца Виго. Виго, кстати, при всей своей внешней идентичности с Неро, оказался больше похож на Гоина — энергетикой, манерой говорить, взглядом… В семье шутили, что один близнец — папин сын, другой — мамин сын, а Найте… Найте раньше называли «союзным» сыном, потому что им гордился и дорожил весь Союз.

— О чем задумалась? — спросил Найте.

— Да так… о своей эо-никчемности.

— Это исправимо, дубик. Я подскажу тебе, что делать.

С этими словами мой жених встал позади, интимно прижался ко мне всем телом (ну какая в такой позе может быть концентрация?), и шепнул на ухо:

— Закрой глаза и постарайся прочувствовать дерево, увидеть каждый его поток энергии. Когда увидишь ближайший поток, приложи к нему руку, и пусти через ладонь слабый импульс. Дерево откликнется…

— А если нет?

— Любимка моя, как может дуб не откликнуться на дуб?

— Хватит уже сравнивать меня с дубом!

— В моих устах это комплимент! — заявил Найте и опустил на мое плечо подбородок. — Начинай.

Я вздохнула и закрыла глаза. Дерево довольно скоро предстало в моем сознании светящимся переплетением потоков, светло-зеленых и желтых. Самый кривой поток энергии лился прямо под бороздами, и энергия в нем текла неправильно. Я попробовала, как и сказал Найте, пустить импульс, но дерево не приняло мою энергию, отнесло к корням и выпустило в землю.

— Не получилось… — разочарованно протянула я.

— Попробуй еще. Это очень просто — делиться энергией, — промурлыкал Найте, щекоча губами мое ушко.

Я попробовала снова, и снова энергия ушла впустую. Малейв нежно перекинул мои волосы набок и начал ласкать губами открывшуюся шею.

— Ты меня отвлекаешь, — шепнула я.

— Хорошего психокинетика ничто не может отвлечь, — назидательно проговорил он и запустил руки мне под рубашку. Руки у него оказались приятно теплые, но я все равно задрожала. Тело еще очень хорошо помнило, какое удовольствие было испытано ночью, и желало повторения.

Ни о каком дереве я больше не могла думать; я оперлась руками о ствол, прямо в борозды, и рвано дышала. Руки Найте вели себя очень, очень непристойно под моей одеждой…

Вдруг меня словно током ударило, и мощная волна энергии прошибла все мое тело. Пройдя через меня, через ладони, сила вошла в дерево, и каждый его поток принял эту силу, напитался ей…

Я открыла глаза и увидела, как борозды выправляются, исчезают на стволе.

— Найте, — пролепетала я, — у меня получилось! Получилось!

— У нас, — поправил он хрипло.

Я развернулась к нему. Найте тяжело дышал, пот выступил на его висках, а глаза… его глаза светились ровным фиолетовым цветом. Так горят глаза только у тех, кто использует психическую энергию.

— О, Звезды… — ошарашенно вымолвила я.

— Конец блоку, — выговорил Найте с не менее ошарашенной улыбкой. — Я догадывался, что это произойдет. Не знал, когда и почему, но ждал этого.

— Ты феномен, — с трепетом выговорила я, — феномен!

Найте протестующе покачал головой и, склонившись ко мне, шепнул в самые губы:

— Нет, Тана. Феномен — это мы.