Джус Аккардо - Прикасаемый

Он пролез через открытое окно и мимоходом бросил на меня хмурый взгляд. Внезапно, я обрадовалась, что так и не удосужилась переодеться в пижаму.

— Только пришла домой? Я тебя обыскался.

— Была здесь всю ночь, — сказала я, плюхнувшись на кровать. — В любом случае, почему это ты меня разыскиваешь? Разве мы не сказали друг другу все, что нужно было сказать, в прошлый раз, когда виделись? Помнишь? Ты велел мне убираться к черту?

— Я беспокоился о тебе. Хотел убедиться, что ты в порядке.

— В следующий раз воспользуйся телефоном. Или электронной почтой. Черт, используй почтового голубя.

— У меня больше нет твоего номера. И электронного адреса. И у меня нет ни одного голубя.

— У меня тот же электронный адрес, что и всегда был.

— О.

Тишина.

— Ну? — Мой взгляд прокрался к часам на тумбочке. Только полночь. Я, должно быть, задремала, потому что в прошлый раз, когда я смотрела на часы, было 11:20.

— Что ну? — раздраженно спросил он.

— Ты сказал, что хотел увидеть, в порядке ли я была. — Я покружилась. — Очевидно, я в порядке.

— Боже, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Ты так раздражаешь!

— Спасибо, — произнесла я, указывая на окно. — Было бы иронично, если бы я теперь велела тебе убираться к черту?

Алекс вздохнул.

— Слушай, извини меня за тот вечер. У меня из-за Деназен вроде как крышу сорвало. Я…

Я была заинтригована этими полу извинениями Алекса Можорна.

— Не парься, ладно? Ты должен быть осторожнее. Я понимаю.

Он помолчал минуту, незаметно осматривая комнату.

— А ты здесь почти ничего не изменила, да?

Стены были ярко-синего цвета с тех пор, как мне исполнилось семь. Кое-что из мебели было обновлено, но, в целом, всё осталось по-прежнему и на своих привычных местах. Если отодвинуть кровать от стены, то можно будет увидеть маленькое сердечко с нашими именами, пересекающими его, вырезанное на спинке кровати, обращенной к стене. Тысячи раз после той ночи у Руди я отодвигала кровать с кухонным ножом в руке, готовая выдолбить с концами напоминание об этом. И каждый раз я останавливалась, неспособная сделать это.

— Тебе нужно что-то еще? Я имею в виду, помимо восхищения моим декором?

От волнения он смотрел в пол. Этот пижон выглядел немного нерешительно.

— Мне нужно кое-что тебе сказать.

Независимо от того, что он собирался сказать, это заставляло его нервничать. А это стоило еще нескольких минут моего времени. Я снова откинулась на кровать, чтобы насладиться его продолжающейся неловкостью.

— Я знал, кем ты была.

Я полагала, что он, наконец, даст какое-нибудь хреновое объяснение и принесет запоздалые извинения за то, что сделал. Облегчение. Я должна была знать лучше.

— Да?

Он переминался с ноги на ногу.

— Я знал, кем ты была. С самого начала. Я знал, что ты была дочерью Маршала Кросса.

В комнате будто стало неожиданно душно. Это был контрольный выстрел. Мой рот открылся, а затем снова закрылся. Слова… я забыла их все. Он использовал меня? Что он только что сказал? Все было ложью?

— Я предполагал, что если подберусь ближе к тебе, это сможет помочь нам получить информацию о твоем отце и Деназене.

Он остановился, чтобы оценить мою реакцию. Должно быть, то, что он увидел на моем лице, его насторожило, потому что он слишком поспешно принялся мерить шагами комнату.

— Прошло немного времени, прежде чем я осознал, что ты на самом деле не имела ни малейшего понятия относительно Деназен или того, что делал твой отец. Ты была просто невинным ребенком, пойманным в центре чего-то, о чем ты не имела представления.

В этот момент он был хуже моего отца. Хуже, потому что я в него так верила. В нас. И обнаружить, что все это было брехней, оказалось ужасно.

— Как долго?

Он поднял руки, сдаваясь.

— Мы встречались только шесть месяцев, когда я сложил дважды два.

— Что с остальным временем? — Я надвигалась на него. Голова кружилась. Из всех людей он использовал меня, чтобы добраться до моего отца! — Мы были вместе больше года.

— Я знаю, я сожалею. Джинжер и остальные, они говорили мне порвать с тобой, как только мы убедимся, что ты приведешь нас в тупик. А я все же не смог. Я влю…

Я недослушала. Мой кулак удовлетворенно соединился с углом его челюсти, несмотря на болезненный глухой стук.

— Не смей стоять здесь и говорить мне, что влюбился в меня.

— Не хочешь это слышать? — Дотянувшись, он потер подбородок, выражение его лица потемнело. — Слишком, чертовски плохо. Я влюбился в тебя. Ничего из того, что у нас когда-либо было, не было фальшивкой.

Я собралась ударить его снова, но он меня знал. Ожидал этого. Он поймал мою руку и отклонил ее, я качнулась в сторону. Глубоко вдохнула.

— Ты ублюдок. Тебе было не достаточно разорвать меня на части один раз, ты пришел и пытаешься сделать это снова?

— Если я правильно помню, ты пришла ко мне на этот раз. У меня не было намерения разыскивать тебя.

Я не отвечала. Мы стояли так в лунном свете, ведя дуэль взглядами. Спустя несколько минут он заговорил снова низким голосом.

— Я подпишусь на это.

— На что? — огрызнулась я.

— Деназен. Я сделаю это. Я помогу тебе.

Бесценно. Появился, растоптал мне сердце, а затем пытается подлизаться? Как это типично для Алекса Можорна.

— С чего бы это? Почему передумал? Это имеет отношение к чувству вины?

— Вина здесь не при чем. Я не могу спать, зная, что ты в этом одна.

Я рассмеялась.

— Вдруг ты стал переживать за меня? Мне не нужно, чтобы ты был моим рыцарем в сияющих доспехах. Когда дойдет до дела, ты облажаешься и смоешься.

— Боже, — ругнулся он. — Я на самом деле пытаюсь, Дэз.

— Что ж, не стоит! Кто тебя просит? — я сильнее подтолкнула его к окну.

Он оступился, вернул равновесие и толкнул меня обратно.

— Думаешь, ты все знаешь, но это не так, — прорычал он. — Той ночью, у Руди, та девчонка была Шестеркой.

Я застонала. Последней вещью, в которой я нуждалась, были кровавые подробности. Дальше он скажет мне размер ее груди и то, что ей нравились залитые лунным светом дорожки вдоль пляжа.

— А почему, черт возьми, ты думаешь, что меня это заботит? Старые новости. История. Теперь прошлое. Если ты думаешь, что это все исправит, тогда плевать.

— Она сделала мне одолжение.

— Одолжение? — Веселье все продолжалось. Если бы это касалось кого-нибудь другого, то я, возможно, нашла бы его объяснение до смешного нелепым. Но поскольку я была звездой этой маленькой трагедии?.. Да уж. Как-то не очень смешно. — Разрешая лапать себя, пока ты присосался губами к её лицу? Ни фига себе одолжение.