Обреченные судьбы - Вероника Дуглас

Я никогда не видел ее такой беззаботной и счастливой — с тех пор, как она попала в Страну Грез. Моя зависть сменилась печалью, и тени сгустились вокруг меня, когда я немного отошел от мира бодрствования.

Я забрал это у нее. Все это.

Оборотням нужна была их стая. Это было частью их души, частью того, кем они были. И все же я жадно держал ее при себе. Если бы я знал, как выглядит эта красавица счастливой, возможно, я бы давным-давно освободил ее.

Самата похлопала кого-то по спине, а затем ее глаза поднялись и посмотрели прямо на меня — как будто она почувствовала, что я наблюдаю за ней среди всех остальных взглядов вокруг нее.

Моя грудь сжалась, и каждый нерв в моем теле ожил. Быть увиденным ею означало окунуться в прохладную воду в знойный летний день.

Она выскользнула из толпы оборотней и направилась ко мне.

Оставайся с ними, хотелось крикнуть мне. Побудь со своей стаей еще немного. Смакуй радость.

Но я ничего не сказал, потому что был алчным ублюдком и украл бы ее для себя при каждом удобном случае.

Она подошла ближе, слегка свернув в сторону террасной дамбы, защищавшей парк. Оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что никто не последовал за ней, она присела на один из верхних камней и похлопала по месту рядом с собой.

Я вышел из-за деревьев и сел, мы оба смотрели на горизонт Чикаго.

— Твоя стая скучала по тебе.

— Я скучала по ним, — тихо сказала она, затем оглянулась. — Я чувствовала, что ты смотришь, когда мы бежали.

— Ты быстра — почти так же быстра, как альфа.

— Я должна быть быстрее, но у меня нет практики. Слишком много беготни на двух ногах, размахивания мечами. Мои лапы немного поцарапались об асфальт.

Я ничего не ответил, но мое лицо, должно быть, выдало меня.

— В чем дело? — спросила она.

Я поколебался, затем посмотрел на огни города на горизонте.

— У меня разрывается сердце, когда приходится наблюдать, как ты и твои люди вот так бегают.

— Что ты имеешь в виду?

Я скривил губы.

— Мчались по городу, вдыхая яды и уворачиваясь от машин, отчаянно пытаясь перебраться с одного маленького зеленого клочка на другой. Я не могу представить, чтобы волки добровольно жили в этом месте.

Она изобразила игриво-оскорбленный вид.

— В дикой местности на севере и юге живет множество стай, но мы все выбрали быть здесь, — она кивнула на озеро. — Посмотри на этот горизонт. Разве он не прекрасен? Мне нравится видеть его таким. Я хотела бы, чтобы ты видел его так, как вижу я.

Небоскребы выстроились вдоль берега, столбы света отражались от воды, заглушая все вокруг своим блеском. Я посмотрел на выцветшее небо.

— Я предпочитаю иметь возможность видеть звезды.

— Город потрясающий, — сказала она и тихо рассмеялась. — Если бы у меня было время, я бы тебе показала. Мне нравилось жить здесь. Отличная еда. Потрясающие бары. Шоппинг. Это волшебно. Роллер-дерби — в Стране Грез такого нет.

Я хмыкнул, не впечатленный. Для меня все это ничего не значило, но если она любила город, то в нем должно быть что-то, что стоит любить.

Саманта фыркнула с притворным презрением.

— Ну, я не думаю, что мне следует ожидать, что дикое животное оценит все прелести цивилизованной жизни.

— Тогда, может быть, ты останешься здесь? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более непринужденно.

Она посмотрела вниз, на свои ноги, болтающиеся над камнями.

— У меня есть работа.

— Я знаю, что есть, но если бы ты могла остаться… — я указал на ее товарищей по стае, кружащих вокруг ревущего костра. — Я никогда не видел тебя такой счастливой.

Саманта положила свою руку поверх моей, и дрожь магии пробежала между нами, из ее мира в Страну Грез.

— Ты делаешь меня счастливой, Кейд. Мое место с тобой в Стране Грез. Теперь это мой дом.

Я не смог сдержать улыбку. Это был ответ, которого я хотел, но волею судеб я его не заслужил.

На ее лице появилась усмешка.

— Но я буду отчаянно хотеть их навестить. Есть некоторые вещи, которые ты просто не можешь достать в своем царстве, например, шелковое нижнее белье и действительно вкусный рамен.

— Я никогда не буду препятствовать тебе приходить сюда.

Саманта не ответила, и я понял, что это было не то, что мне нужно было сказать.

Я посмотрел на черную воду и город, куда угодно, только не на нее, прежде чем, наконец, встретился с ней взглядом.

— Мне вообще не следовало забирать тебя или останавливать. Все, что я сделал с тобой, было неправильно, а все, что я сделал с твоей стаей, было еще хуже. Мне не следовало пытаться силой пробиться в реальный мир или атаковать Мэджик-Сайд.

Саманта не убрала свою руку из моей, но ее пальцы стали железными. Воспоминания все еще были свежи. Она видела меня в худшем проявлении.

Я согнул свободную руку, подыскивая какой-нибудь способ объяснить.

— Я был слеп, пока находился в заключении. Я не мог видеть реальный мир. Знание того, что произойдет, и бессилие остановить это довели меня до своего рода безумия. Когда барьер начал ослабевать, и я снова смог видеть…

Я оттолкнулся от камней и подошел к краю бетона, меня охватило разочарование. Как я мог объяснить, что видит бог?

Я указал на огни Чикаго на дальнем берегу.

— Тысячу лет назад, еще до того, как существовал этот остров, там, где сейчас стоят эти небоскребы, жили люди. Все они были убиты и изгнаны со своей земли. Леса и водно-болотные угодья тоже исчезли, их заменили асфальт и бетон, а небо затянуто дымкой и загрязнено. Мир был нетронутым, и сейчас едва ли что-то изменилось.

Тени скользили по берегу, выстраиваясь вокруг меня в переплетение тьмы.

— Я был охвачен яростью. Это было мерзостью по сравнению со всем, что я любил.

— Могу себе представить, — сказала Саманта.

Она не встала, чтобы присоединиться ко мне, и я знал, что, как бы я ни пытался объяснить, этого никогда не будет достаточно.

Но мне не нужно было оправдываться за свои действия. Я должен был признать их.

Я вернулся к ней и приподнял ее подбородок.

— Все это не имеет значения. То, что я сделал, то, что я собирался сделать, было неправильно. Если бы я мог это исправить, я бы исправил, но я не могу.

Выражение ее лица было мрачным и непреклонным.

— Однажды тебе нужно будет сказать им это.

Я