Обреченные судьбы - Вероника Дуглас

class="p">— Думаю, я остановлюсь на небольшом количестве красного вина, желательно такого, у которого вкус не как у козлятины трехдневной давности.

Сэви закатила глаза и принесла ему выпить, затем налила виски мне.

— Каково это — вернуться?

— Я бы сказала, что многое изменилось, но я думаю, что это всего лишь я.

— Многое изменилось, — сказала она, одарив меня игривым выражением лица, которое я не совсем поняла. — Без тебя здесь все уже не то.

После того, как были сделаны приготовления к ритуалу, Джексон присоединился к нам, и Сэви налила ему виски.

— Спасибо тебе за то, что делаешь это, — сказала я.

Он поднял свой бокал за мое здоровье.

— Я не должен был сомневаться в тебе ни на секунду. Ты — семья.

— Ну, за семью, тогда. — Ту, что вечно втаскивает нас в неприятности… и вытаскивает. — Я чокнулась с ним бокалом, а потом повернулась к Сэви, не опуская руки.

Она схватила стакан и налила себе газировки, потом тоже подняла:

— За семью. Чёрт, как же хорошо, что ты снова здесь. Хотя, по-хорошему, мы с тобой должны быть по разные стороны стойки.

— Тост газировкой? Разве это не к несчастью? — рассмеялась я.

Она на мгновение взглянула на Джексона, а затем похлопала себя по животу.

— В этом случае, к удачи.

Секунду я тупо смотрела, а затем мои глаза округлились.

— Черт возьми! Ты беременна? Это было быстро.

Теперь, когда я знала, я поняла это по ее запаху. Это, безусловно, объясняло, почему Джакс был так непреклонен в том, что бы она не шла.

Сэви не смогла сдержать улыбку, расплывшуюся по ее лицу.

— После всего, что здесь произошло, мы на некоторое время отправились в Колорадо, но выходили из спальни не так часто, как ожидали. Теперь у нас на подходе близнецы.

Я переводила взгляд с одного на другого, почти не в силах в это поверить.

— Черт возьми, у вас, ребята, будут симпатичные щенки, но я должна сказать, я надеюсь, что они унаследуют характер Сэви. И внешность. И ум.

Альфа ухмыльнулся знакомой шутке, но лицо Сэви вытянулось.

— Это было до того, как мы узнали, что ты пропала. Мы бы вернулись из Колорадо раньше, если бы знали, что у тебя неприятности. Может быть, тогда…

Я положила свою руку на ее.

— Прекрати. Не было буквально ничего, что вы или кто-либо другой могли бы сделать, кроме как дать себя убить. В любом случае, я выбралась сама.

— И, кажется, сразу влипла в новое дерьмо, — пробормотал Джексон, затем сделал глоток.

Я пожала плечами и улыбнулась в ответ.

— Когда это было по-другому?

— Надеюсь, эти двое будут такие же крепкие, как ты, — сказала Сэви. — Из тебя получится отличная тетя.

Я рассмеялась и сохранила улыбку на лице, в то время как мое сердце рассыпалось в прах.

Если быть честной с самой собой, то, вероятно, это был последний раз, когда я переступала порог Мэджик-Сайда. Последний раз, когда я бегала со своими друзьями или стаей. Я чувствовала, как моя судьба ведет меня вперед, к моей цели, прямо в поджидающие челюсти самой смерти.

Я инстинктивно посмотрела в сторону уютной тени, но Кейдена там не было. Вместо этого я обвела взглядом комнату, снова осмысливая все это и позволяя себе затеряться в гуле голосов и смеха, когда люди со всего города наслаждались своими ранними вечерними коктейлями.

— В чем дело? — спросила Сэви.

— Ничего, — солгала я. — Просто я как будто вижу все и каждого здесь снова, в первый раз.

25

Кейден

Той ночью я наблюдал, как стая совершала пробежку по Мэджик-Сайду. Заглядывать в реальный мир всегда было трудно, он был мутным и расплывчатым — за исключением тех случаев, когда там была она. Саманта была прожектором в темноте, освещающим все вокруг.

Конечно, она была также единственной, кого я хотел видеть.

Я перемещался от тени к тени, наблюдая, как десятки оборотней обращались и мчались по Мэджик-Сайд, воя и поднимая ад. Люди соскакивали с тротуаров и убирались с дороги, но не выказывали особого страха. Очевидно, в городе, пропитанном магией, стая рычащих волков не была чем-то слишком уж необычным.

Я должен был отдать должное их альфе за то, что он держал их в узде.

Волчица Саманты была красивой, лоснящейся, с коричневой шерстью в крапинку и пронзительными желтыми глазами. Даже когда она бежала в гуще своей стаи, я всегда мог ее выделить. Она была безошибочной и завораживающей.

Она бежала наперегонки с другим мужчиной. Их головы были опущены, когда они бежали ноздря в ноздрю, ступни стучали по бетону. У меня зачесались ладони. Будь я там, я бы впечатал ублюдка в ближайшее дерево. Они лавировали в потоке машин, как будто это ничего не значило, вокруг них яростно ревели клаксоны. Он резко затормозил, когда машина выезжала из-за поворота, но она перепрыгнула через нее, оставив его в пыли.

Хорошая девочка.

Стая снесла зеленую аллею, проходившую с востока на запад через сердце Мэджик-Сайд, а затем ворвалась в обширный парк на восточном берегу острова. Он был заполнен волшебными существами всех видов — оборотнями, фейри и дьяволами, все они держались от волков подальше.

Саманта почти догнала альфу и других лидеров, когда они достигли берега, а затем, к моему удивлению, они прыгнули в озеро, обращаясь, когда голыми ныряли в ледяную воду.

Моя маленькая волчица вырвалась на поверхность, задыхаясь и карабкаясь вверх так быстро, как только могла.

— Черт возьми, я и забыла, как холодно бывает зимой.

— Еще даже не Рождество, — со смехом ответила ее подруга Саванна, обернув полотенце вокруг плеч Саманты и протянув ей сухую одежду.

Я был не единственным, кто наблюдал, и моя кровь закипела. Если бы я был там лично, я бы сбросил всех мужчин в парке прямо в озеро. Конечно, Саманта не возражала против наготы. Она была волчьерожденной, и это были ее люди. Они так бегали с самого рождения. Они изменили старый уклад, но в них все еще оставалось что-то от дикой природы.

Это были мои дети, запертые в тюрьме из бетона и камня. Меня от этого тошнило до глубины души.

Я крался по краям стаи, держась в тени деревьев. Никто, кроме Саманты, не мог меня видеть, но я все равно не хотел подходить слишком близко. Это было ее время с ними. Она смеялась и лениво болтала с окружавшими ее оборотнями, пока они вытирались и одевались. Кто-то передал ей выпивку, и она снова рассмеялась.

Моя шея вспыхнула от ревности.