Королевский поцелуй - Екатерина Романова

из этого такую тайну? – я отложила остатки еды и поднялась, чтобы видеть лицо Эльриха. – Может, ты расскажешь, и покончим на этом?

Луна серебрила его волосы, а огонь танцевал на скулах, губах и рельефной груди. Сочетание льда и пламени завораживало. Во мне рождались новые, неизведанные чувства, и я очень хотела знать, как они называются… Хотела услышать от него подтверждение.

– Тяжко мне с тобой придется, олененок, – как-то понуро заметил мужчина, бережно погладив меня по щеке и укладывая мою голову обратно на крыло.

Я смотрела, как извиваются рыжие язычки огня, как облизывают поленья, танцуют, повинуясь игривым пальцам ветра, щекочущим костер, как шаловливого котенка. Я никогда не думала, что будет после? Когда сниму проклятье с сестер, что стану делать? Эта цель вела меня шесть лет, сегодня я коснулась ее, но не ухватила. А что будет, когда ухвачу? Что тогда?

Учитель Пьерн воспитывал из меня воина. Стать хранительницей гранд-джаффара очень почетно, это вернуло бы честь моему роду. Да и, будем откровенны, я бы хотела находиться рядом с Эльрихом. Мне нравится это место. Мне хотелось бы оберегать его.

Я прикусила губу и чуть не треснула себя по лбу. Оливия Штерн! Марговы потроха! Когда вскроется ложь, меня вышвырнут из дворца, а моему роду только прибавится позора за нарушение королевского запрета.

Эльрих молчал. Он сидел, прислонившись спиной к огромному стволу дерева, когда-то поваленному ураганом и поросшему травой. Мы оба смотрели в костер и думали о чем-то своем. Есть у огня собственная магия, обнажать человеческие души, открывать сердца, растворять маски и снимать щиты. Джаффар бережно перебирал пальцами мои волосы, как когда-то давно делала моя мама. Этот знакомый жест из детства обезоружил.

Не знаю, как получилось, что я задремала. Трещали поленья, по-прежнему ухала сова и пели сверчки. Уснули только жабы и самозванки. Я на секундочку прикрыла глаза, зарывшись носом в ворох маленьких и удивительно мягких перышек в самой нежной части крыла и…

Разыгралась гроза. В приоткрытое окно лился прохладный ветер, принося запахи мокрой травы и озона. Грозно рокотали молнии, барабанил дождь, выбивая ритмы южно-восточных народов. Поговаривают, характерная ритмичная музыка вдохновлена именно дождями, которые льют в том регионе без остановки.

Я не могла найти удобную позу для сна. У меня болело все. Я вся болела, будто и есть сама боль. Ломило суставы, дрожали сосуды, голова так вообще напоминала дырявую алюминиевую кастрюлю, полную ржавых гвоздей. А уж поясница… Вот же ж, старость не радость!

Я в панике открыла глаза и закусила пересохшие губы, чтобы не взвыть и не разбудить незваных гостей. В моей кровати, на соседней подушке, как так и надо, возлежал гранд-джаффар. Но не это важно. Моя рука, лежавшая перед носом, вся в морщинах! А на глаза, белые, как пух, падали мои седые волосы.

Я снова забыла про зелье! А, нет. Вот же ж старческий маразм… Я пила его недавно! Почему тогда проклятье ускорилось?

Перевернуться, да к тому же бесшумно, оказалось той еще задачей! Кряхтение так и рвалось из груди, а каждое движение отдавалось болью в разных частях тела, будто внутри меня раскатывались металлические шипованные шарики. Двинусь, замру. Проверю, спит ли гранд-джаффар, и дам шарикам успокоиться…

Через пару минут я капитально умаялась, взопрела и схлопотала одышку, зато-таки выполнила миссию. Вспышка молнии осветила комнату и очертила силуэт чудовища рядом с кроватью. Я вздрогнула и едва не заорала, но чудовище вскочило на кровать и заткнуло мне рот… крылом.

– Вы псих?! – прошипела, скидывая учителя на пол. – Зачем так пугать? У меня в таком состоянии сердце слабое!

А еще зрение ни к Маргу.

Бедные старики… В моей груди творилось нечто невообразимое, как если бы неумелый глухой танцор взялся танцевать кадриль в изрядно подпитом состоянии. Меня бросило в ледяной пот. Нет, стало жарко. Впрочем, кажется, холодно… не пойму!

– Зелье! – проворчал фазан, протягивая флакон. И как вовремя! За спиной зашевелился гость, любитель кушать бутерброды в чужих постелях.

Сделала три крупных глотка, сунула флакон под подушку и с головой нырнула под одеяло. Хотя такая прыткость и не свойственна дамам моего проклятого возраста. Я едва не вывихнула кисть.

– Оливия? Что ты делаешь? – сонный голос с приятной хрипотцой чуть не усыпил мою бдительность.

Что-что, от тебя прячусь, разве непонятно?!

– Олененок, в самом деле. Перестань дурачиться, и спи.

Да-да, сейчас, только скину полсотни лет и вот сразу…

Мужчина, судя по звуку, повернулся на бок. Лицом ко мне или от меня? Можно стекать с кровати? Кажется, все-таки ко мне. Проворные пальцы джаффара коварно пытались стянуть одеяло.

Я завернулась покрепче, оттолкнулась, что было сил и… свалилась на пол. Ребра хрустнули и помянули меня недобрым словом.

– А это еще кто? – голос джаффара из сонливого, с приятной ленцой, разогнался до стального, с повелительными нотками.

– Курлык?

Учитель запоздало вспомнил, что все еще не свалил. Или решил понаблюдать, чтобы потом вволю поглумиться? Не похоже на него.

– Разве фазаны так разговаривают? – озадаченно произнес Эльрих, на какое-то время потеряв интерес к моему чудачеству.

Это хорошо, ты пока вникай в зоологию, а я молодею! Потерла руки друг о друга. Звук вышел, как от наждачной бумаги. Старость – отстой! Вдобавок, мне постоянно хотелось кашлять, а еще в туалет. Сильно и прямо сейчас!

– В самом деле, что у нас делает фазан?

– Это мой, – ответила полушепотом с пикантной старческой хрипотцой.

– Не знал, что ты разводишь фазанов. Хорошо, пускай, если тебе нравится. Поднимайся, наконец, что ты там делаешь?

– Это вы что делаете в моей постели?! – ответила бойко. Голос уже не дрожал, силы возвращались, но руки, наощупь, еще морщинистые.

– Сплю.

У кого-то в школе был высший бал по логике, не иначе.

– И, поверь моему опыту, на кровати спать гораздо удобнее. Но выбор, конечно, за тобой.

В следующий момент рулет из одеяла с человеческой начинкой легко подхватили на руки, водрузили на кровать и медленно распечатали, как конфету. Я закрыла лицо руками, запоздало вспомнив, что следовало бы как раз их спрятать, но…