Аурелика не звезда гарема, или как я ошиблась в истории - Людмила Вовченко

— Прекрасно, — выдохнула я. — Я похожа на церемониального блинчика. Или на гнев богини, который перепутали с занавесками.

Но стоило тканям коснуться моей кожи, как по спине пробежала дрожь — не от холода, от силы. Платье будто узнало меня.

— Это же магия Истока, — прошептала я.

— Да, — ответила Виндела. — Вы не просто носитель имени Аурелика. Вы и есть Аурелика. Плоть от плоти рода Пророчицы.

Я сглотнула. Вот и приплыли.

* * *

К вечеру меня вызвали в Зал Обновления — место, где когда-то Пророчица принимала откровения. Сейчас это место напоминало слегка пафосный амфитеатр с колоннами и излишним количеством ароматических свечей.

На пьедестале стоял Совет Хранителей — шесть человек в одеждах, явно сшитых в момент галлюцинации.

— Мы должны признать, — сказал старший, — что вы — наша избранная.

— Поздравляю, — пробормотала я. — У вас самый сомнительный вкус на избранных.

— Вы должны будете выступить перед столичной делегацией. Они требуют увидеть Пророчицу. И подтверждение, что вы… настоящая.

Я усмехнулась:

— А если я не настоящая?

— Тогда начнётся война.

Прекрасно. Я — библиотекарь с ипотекой, а не ядерная кнопка. Но в этом мире, похоже, всё наоборот.

— У меня вопрос, — сказала я. — А гарем в этой церемонии участвует? Или это уже больше политическая пантомима?

— Участвует, — отозвался Жафрей, появляясь за моей спиной, — но только как охрана. И как подтверждение того, что вы… желанна.

— Ага, то есть все эти парни нужны не для удовольствия, а для украшения.

— Добро пожаловать в реальность, — мрачно заметил демон, сидящий в углу и точащий когти о подлокотник.

* * *

Вечером я стояла на балконе, одетая в Платье Пророчицы, окружённая свечами, а подо мной — площадь, полная людей, которые подняли головы, чтобы увидеть свою избранную. Я подняла руки и выдохнула:

— Я не знаю, кто вы, и что вам сказали обо мне. Но если вы искали идеал — это точно не я. Я читала «Анжелику», готовила лапшу и мечтала о любви, как в книгах. А получила кота-перевёртыша, политику и платье, которое дышит.

Толпа замерла. Потом — тишина. А потом кто-то захлопал.

И ещё.

И ещё.

Я стояла там, на балконе, и чувствовала, как меня принимают. Не как идеал, а как настоящую. И, может быть, этого было достаточно.

Хотя бы на сегодня.

Глава 66

Глава 66.

Политика, подливка и портальная дипломатия

Наутро выяснилось, что моё вчерашнее выступление вызвало либо восхищение, либо панику — в зависимости от политической принадлежности слушателя. Утро началось с визита Верховного Интенданта Сахтафара, человека с лицом, будто вылепленного из варёной репы, и голосом, каким обычно сообщают об отмене горячей воды.

— Пророчица Аурелика, — начал он с излишним пафосом, — вы вызвали резонанс. Прекрасно. Теперь мы должны кормить делегацию и устроить им приём.

— Еду я уважаю, — призналась я. — Главное — не дайте им того супа с пиявками. После него даже кот неделю не разговаривал.

Сахтафар проигнорировал шутку и выдал список гостей, которых я должна буду поприветствовать. Среди них: Великая Повитуха Архипелага, Императорский Наместник Восточной Границы и некий таинственный Эмиссар с далёких берегов, который, как писали в аннотации, «никогда не снимает перчатки».

— А почему? — спросила я. — У него руки в проказе? Или он просто нелюдимый модник?

— Это тайна, — торжественно ответил Сахтафар.

Конечно. У нас всё тайна. Даже меню на завтрак скрывали, как государственную загадку.

Пока я готовилась к приёму, в мои покои заглянул демон. Сегодня он выглядел особенно угрюмым — на нём был тёмный камзол с серебряной вышивкой и глазами «я видел вещи, которые нельзя развидеть».

— Делегация принесёт дары. Кто-то из них будет пытаться установить с тобой «психомагический контракт». Не соглашайся без консультации с магистром Пальмезой.

— Слушай, — сказала я, — ты можешь хотя бы раз прийти и сказать: «Ничего страшного, просто улыбнись и помаши»?

— Если скажу — знай, это точно ловушка.

* * *

Приём проходил в зале, где потолок был расписан сценами из древних легенд, и, как выяснилось, одна из сцен изображала меня. Нет, не шучу. Меня. Или кого-то с очень похожими чертами. А может, это очередная «случайная» иллюзия, чтобы втереться мне в доверие.

Когда вошли гости, я в очередной раз приподняла подол платья, которое шипело, если на него наступить. Один из гостей, кстати, тут же принялся внимательно всматриваться в ткань:

— Это… дыхание Истока? Выходит, пророчество сбылось?

— Выходит, — сказала я и добавила. — Хотя, возможно, это просто дорогой шифон с магической наценкой.

Гости заулыбались, но напряжение не ушло. Под поверхностью витала угроза. Среди слуг, расставляющих блюда с соусами и подливками, мелькали незнакомые лица. Некоторые из мужчин в делегации слишком долго смотрели на меня, как будто пытались сверить с каким-то изображением.

Когда очередь дошла до Эмиссара в перчатках, я ожидала напыщенности. Но он молча поклонился, протянул коробочку и… исчез. Просто исчез, растворившись, будто его нарисовали мелом и стерли рукой.

Коробочка осталась. В ней — камень, светящийся мягким светом, и записка: «Скоро — выбор. Ты должна помнить». Подписи не было.

А мне хотелось крикнуть:

— Я даже не помню, где оставила свою щётку! Какие ещё выборы⁈

И всё же внутри что-то шевельнулось. Камень был не просто магией. Он знал меня. Узнавал. И теперь я понимала — всё только начинается.

Глава 67

Глава 67.

Кружева интриг и шёпот закрывающихся дверей

Первое, что почувствовала Аурелика, просыпаясь после длинной и тревожной ночи, — это невероятная усталость, похожая на ту, что бывает после двадцатого часа просмотра сериалов, когда уже знаешь всех героев наизусть, но не можешь остановиться.

«Ну что ж, — подумала она, поворачиваясь на другой бок, — если бы у меня был хотя бы этот один день без приключений, я бы, наверное, не узнала, как это — завтракать иглами и спать на мягкой кровати, которая на самом деле устроена так, чтобы заставить тебя задуматься о бренности бытия.»

Она приподняла покрывало и огляделась: в комнате стояла полумрак, с окон залетали ленивые солнечные лучи, пробиваясь сквозь тяжёлые драпировки цвета выцветшей брусники. Пахло лавандой, мёдом и чем-то странным, что напоминало одновременно запах дымящегося рыбацкого пирога и,