Королевский поцелуй - Екатерина Романова

на улицу. Он рывком снял с себя мундир, накинул на мои продрогшие плечи и жестом показал лакею, чтобы привели лошадь. – Прыгнуть в постель к королю? Сказала бы сразу, я бы это устроил, но тихо и эффективно!

И ведь понимаю, что он сказал это на эмоциях, что в чем-то даже прав, но…

Оплеуха прозвучала так громко, что отрезвила обоих. Эльрих отпрянул, понятливо кивнул и снова взял меня за руку, чтобы помочь спуститься со ступенек. Я понимала, что сопротивляться бесполезно, поэтому шла, куда бы он ни повел. Да и в таком состоянии ноги заплетались, я запросто могла пересчитать носом мраморные ступени.

Если откровенно, я даже радовалась, что все так закончилось, и была благодарна джаффару. Не за острый язык, а за спасение. То, что делал король – мерзко! Чем бы все закончилось – не знаю. Если его величество не умеет летать, то стал бы уродливым пятном у подножия собственного дворца, а я – государственным преступником. А Эльрих не обидит. Я опустила взгляд на брошку. Золотые крылья бережно обнимали олененка. Он защитит. Несмотря ни на что.

Меня неожиданно подхватили за талию и посадили на коня. Следом ловко забрался джаффар и устроился в седле. Я сидела по-дамски, перед ним, в кольце сильных рук, окруженная заботой, теплом его тела и «обласканная» сердитым взглядом.

Он имел право сердиться. В конце концов, на кону и его репутация, и это наказание я заслужила.

Мужчина пришпорил коня, и мы понеслись прочь из замка. Остались позади прекрасные сады, оранжерея и фонтаны. На проходной нас даже не остановили. Стража выпрямилась по струнке и распахнула ворота загодя, увидев, как несется белоснежный жеребец гранд-джаффара, шумно фыркая и громко цокая копытами.

Площадь перед дворцом пустовала. Укутанная сумерками, она сонно мигала желтыми глазами фонарей. Ветер неприятно бил по щекам, выбивал из глаз слезы. Возможно, они текли не из-за ветра, не знаю. На душе было пусто, в груди обжигающим ядом разливалась тоска от безысходности. Как я скажу сестрам, что провалилась? Ведь, уезжая, я дала им надежду. Да что там, я дала слово де Виньеттов, что сниму проклятье! А что на деле? Как теперь сорвать этот несчастный королевский поцелуй? Может, Эльрих и спас меня от неприятной ситуации, но, возможно, он навсегда перечеркнул будущее моей семьи.

Джаффар обнял крепче, словно почувствовал мою внутреннюю дрожь. Мы пересекли южный мост, и въехали в сумеречный лес, обнимающий столицу плотным кольцом дикой растительности. Высокие сосны таинственно поскрипывали, раскачиваясь из стороны в сторону. Конь перешел на рысь, путь нам освещали желто-фиолетовые шары магии хаоса, они же отгоняли ночных хищников и тварей, выползающих сквозь Валенсианский разрыв. Я чувствовала, что они бродят в потемках. Бродят, но не приближаются. Интересно, а джаффары тоже могут их ощущать? Как нечто давящее, как пятна, чернее самой ночи, на задворках сознания. Как горячее дыхание на морозном стекле. Почему я их чувствую?

Мы выехали на пологий берег, залитый лунным светом. Он искрился и растекался по озерной глади жидким серебром. Пахло кувшинками и живительной влагой.

Эльрих остановился, спрыгнул на землю, одним движением снял меня с коня и, ударив того по крупу, отпустил пастись. Фыркнув, белоснежный зверь цапнул бархатными губами траву.

– Ну что, мастер познания мужчин, – с усмешкой произнес Эльрих, глядя на озеро. Черная гладь с серебристыми разводами завораживала. – Разнообразим твой досуг?

И кто меня только за язык тянул в карете.

– Вы не посмотрите на меня?

– Мы, кажется, перешли на «ты», – холодно напомнил джаффар. – Раздевайся, если не хочешь запачкать платье.

Он быстрыми движениями расстегнул пуговицы на рубашке и кинул одежду в траву.

– Н-не поняла…

– Хочу кое-что попробовать. Эрвин, просто выполняй мои приказы!

Кивнула, нехотя снимая теплый мундир. Аккуратно свернула его, под пристальным взглядом положила на траву, рядом с рубашкой Эльриха.

Под шелковой оберткой моего наряда – ворох подъюбников и невзрачное нижнее платье из тонкого хлопка. Тренировочный костюм и тот откровенней, но меня охватила неуместная скромность. К тому же, панталоны болтались тряпками и держались на поясной резинке…

Магические потоки не слушались, ленты корсета путались и отказывались повиноваться.

– Кто помогал тебе одеваться? – спросил гранд-джаффар, взмахом руки рассеивая мое заклинание и принимаясь за ленты. – Впрочем, неважно. Главное, что кроме меня раздевать тебя никто не будет. Поняла?

Хотела протянуть свою любимую фразу, но… с какого это, простите, испуга?

– У нас разное мнение по данному вопросу.

Эльрих усмехнулся и беззлобно проворчал, ловко снимая с меня корсет:

– Мнение у нее, имеется. Видел я твое мнение в…

Он кашлянул и легко потянул ленты на юбке. Подол воздушным облаком опустился к моим ногам. Я переступила его, держась за крепкую руку гранд-джаффара. Такую надежную и нежную, в отличие от колючего взгляда. Пальцы мягко прошлись по моей ладони и отпустили, как только я выбралась из шелкового плена.

– Коснись моих крыльев, – приказал джаффар и повернулся ко мне спиной, демонстрируя годы усердных тренировок.

Я скользнула взглядом по сильной шее, развитым мышцам плеч, красивому рельефу спины с небольшой впадинкой позвоночника.

– Вы ранены! – бережно коснулась краев раны, проверяя болезненность и наличие инородных тел.

– Ты, олененок! Ты! Хватит уже делать вид, словно ничего не происходит. И там царапина. Пустяк.

Пустяк длиной с мою ладонь уже не кровоточил, но его края были воспалены. Рана выглядела откровенно плохо, и оставили ее когти подмирной твари, скорее всего, небесного гьерда. Значит, квакер был не единственным, кто выбрался из расщелины.

– Коснись крыльев и все, – с нажимом произнес джаффар.

– Видела я твое «и все» в…

Продолжать не стала. Джаффар усмехнулся и недовольно мотнул головой.

– Ты быстро учишься. Не тому!

Учитель Пьёрн научил меня не только магии и боевому искусству. Много времени мы проводили в лесу и поле, изучая травы и способы их использования для лечения повреждений на поле боя. Яды и противоядия тоже входили в образовательную программу.

– Луше подсветите. Мне нужны крапива, подорожник, аптечная ромашка.

Пациент понимающе осветил поляну множеством нежно-лиловых шаров. Когда-нибудь я узнаю, от чего зависит цвет