Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент

даже Мортрин совсем не ощущался мертвым. Мне уже казалось, что это одно из самых живых мест, в которых я когда-либо побывала.

– Можно я посмотрю твою руку? – Я показала ей пузырек с лекарством. – Залатаю раны.

Сперва Чандра отнеслась к моему предложению весьма настороженно – оно и понятно. Но потом улыбнулась. По-доброму, как бабушка, так что сразу произошла смена ролей. Теперь я казалась испуганным ребенком, а она – взрослой, спокойной и уверенной в себе.

Мы с Чандрой, наверное, были ровесницами. В другой жизни мое лицо выглядело бы сейчас таким же, как и у нее.

– Дитя мое, я и сама это умею, – ответила она. – Я ведь врачевательница.

– Намного проще, если это делает кто-то другой.

На секунду задумавшись, Чандра неохотно согласилась. И, вытянув руку, стала внимательно на меня смотреть. Испытывала. Через наспех наложенную повязку продолжала капать кровь.

Хотя я только что поела, зрелище было мучительным. Но я сдержала жажду, как будто ничего особенного не происходило.

– Я когда-то была знакома с несколькими гелианами, – сказала я, обрабатывая рану. – Иногда мы встречались с местной сектой, они жили недалеко от нас. Идти, правда, туда было долго, но оно всегда того стоило. Боги, у них была самая лучшая еда!

– Это верно. Возможно, ты приходила на какую-то нашу вечеринку. Еда была наименьшим из наслаждений, и я уверена, что такая хорошенькая девушка, как ты, не могла этого не узнать.

Я рассмеялась. Да, гелиане славились своими… свободными нравами. Часто в первую очередь они были врачевателями, а во вторую почитали Айкс, богиню секса и плодовитости. Их вечеринки затмевали даже вампирские оргии, а это о многом говорит.

Только не подумайте, что я пускалась во все тяжкие. Никто не хотел делать куколда из главы Белого пантеона.

– Боги, все бы отдала, чтобы снова оказаться на такой вечеринке, – вздохнула Чандра.

– Зачем ты приехала в Обитры?

Из голоса ее разом исчезла теплота.

– Это не я решала, – ответила она. – Там потребовалась повитуха.

Дальше можно было не рассказывать. В биологическом отношении вампиры – уникальные создания. Деторождение давалось им сложно, а их собственная магия – магия Ниаксии – была плохо приспособлена для врачевания. Поэтому они часто полагались на человеческих целителей. Иногда силой заставляли людей на своих землях заниматься врачебной практикой. Или же просто похищали у соседних народов тех, кто владел нужными навыками. Как-то, помнится, даже прихватили одну из наших. Женщину средних лет, которая не вернулась из очередной миссионерской поездки.

– Прости, – негромко промолвила я.

Чандра покачала головой:

– Не бывает света без тьмы. Нет жизни без страдания.

Она сказала это по-атрейски, и звуки родного языка до боли знакомо отдались у меня в груди.

– Моя сестра часто это повторяла.

Чандра улыбнулась.

– Значит, она была очень мудрой. – Чандра нарисовала рукой у себя над грудью разделенный пополам круг – символ восходящего солнца, единый знак для всех гелиан. – Не могу жаловаться на жизнь. Я по-прежнему чувствую солнце. А ты, верно, очень предана богу, если твоя магия никуда не делась после… произошедшей с тобой перемены.

Я стала бинтовать Чандре руку, наблюдая, как сквозь ткань проступает красное. Слишком пристально наблюдая.

– Просто это часть меня, – равнодушно отозвалась я. – Не могу от нее отказаться.

«Я по-прежнему чувствую солнце».

Атроксус редко говорил со своими последователями напрямую, не считая избранных вроде меня. Но может быть, и Чандре он тоже являлся накануне этого путешествия?

«Про запас, на случай если одна из вас вдруг погибнет» – вспомнилось мне откровенное признание Азара. Интересно, Атроксус так же к нам относится?

Я не могла спросить Чандру в открытую – мне это запретили, – но вопрос тяжело повис в воздухе.

– По крайней мере, когда все закончится, – заключила Чандра, – мы обретем свободу. И сможем вернуться домой.

«Мы», – сказала она. Как будто теперь цитадель Предреченной Зари примет меня обратно, даже если я и смогу вернуться. Но мне было приятно, что Чандра так легко это произнесла, словно бы нечто само собой разумеющееся. Хотела бы я жить в том мире.

– У вас будет даже больше, – из дальнего угла подал голос Элиас. – Ниаксия наверняка щедро вознаградит обеих. Даст все, что только пожелаете.

Лицо Чандры посуровело.

– Вернуться домой. Это все, чего я хочу.

Я же думала о лесе и о большой каменной Цитадели. Я думала о Сейше.

Дом…

Я завязала концы бинта и с улыбкой предъявила перевязку Чандре:

– Видишь? Скоро рука у тебя будет как новенькая.

Приятно решить несложную проблему.

Чандра улыбнулась мне доброй улыбкой, которая, однако, быстро погасла.

– Ох, девочка, если бы все было так легко.

Я лежала, свернувшись калачиком в пыльных одеялах, и, несмотря на сильную усталость, никак не могла уснуть. Слушала шепот Чандры, которая читала молитвы, пока не задремала. Теперь стало тихо.

Мне было необходимо поспать.

Но в темноте я видела окровавленное лицо парнишки, который схватил меня за руку в санктуме. Я старательно гнала прочь это воспоминание, пока была возможность на что-то отвлекаться. Теперь же мыслям деваться было некуда.

«Я сама это придумала, – твердила я себе. – Просто перенесла лицо из воспоминаний на одного из мертвецов. Только и всего».

И тем не менее случившееся меня потрясло. Я свернулась, плотно натянув вокруг себя колючую шерсть. Давненько уже эти воспоминания не были такими живыми.

Я скучала по Райну.

В самом начале, когда все было совсем плохо, он видел, что я плачу во сне, и будил, заключая в свои медвежьи объятия. Из холодных когтей ночных кошмаров я сразу, без перехода, перемещалась в теплое безопасное место, под его защиту. Я всегда, особенно в те первые дни, говорила себе, что надо быть рядом с Райном, потому что знала, как ему нужно кого-нибудь защищать. Но это было проявлением эгоизма. Мы оба понимали.

Никто на свете не умел обниматься лучше Райна. Когда я видела его в последний раз, он на прощание так меня обнял, что чуть не сломал мою решимость.

Знаю, они оба хотели, чтобы я осталась. Орайя даже просила прямо – причем много раз! – и ее слова дарили мне ощущение большой победы. Они с Райном навсегда сделали меня частью своей жизни. Выделили мне комнату во дворце ночерожденных, место за обеденным столом, мягкое кресло у очага. Я ни на секунду не сомневалась в том, что друзья очень меня любят.

И я тоже их любила. Так сильно, что даже сердце болело.

Но я чувствовала, как пятна на моей душе росли с каждым днем. Я впала в немилость своего бога. Нарушила обеты. Убила принца Дома Тени. Когда я преклоняла