Хозяйка приюта для перевертышей и полукровок - Елена Кутукова

сне и вдруг увидела в этом сигнал — сигнал к началу другой главы нашей жизни.— Такие вот новые реалии, Жень… Или всё-таки уже Джорджиана Рауз, — шепнула я, улыбаясь. — Придётся привыкать.

Глава 19

Как оказалось, чтобы получать от дома чудеса, требовалось по-настоящему стараться, чтобы пространство вокруг наполнялось положительной энергией. Это был новый и необычный опыт: вдруг понимаешь, что дом вроде бы волшебный, но питается общей атмосферой, как живое существо. Теперь у меня появилась особая мотивация — не только желание обустроить уголок уюта и радости, но и ответственность за магический "баланс". Ведь стоит тебе опустить руки — и вот уже на стенах оседает холодная серость, углы покрываются паутиной.

На одной из стен медленно проступил рисунок, отдалённо напоминающий индикатор заряда на телефоне — смешное, трогательное зрелище моментально заставило улыбнуться. "Заряд" был невелик, но это только сильнее подстегнуло меня что-то менять.

К счастью, дом всё же проявил добрую волю: среди россыпи старых книг, которые я перебирала, он каким-то образом особенно подсветил нужный мне том по зельеварению. Я тут же вооружилась пером и тщательно составила список ингредиентов для своего первого зелья — универсального средства от простуды. А заодно в книге мелькнул рецепт эликсира для блеска волос, который я решила тоже опробовать. Пусть я только учусь, но стоит же проверить свои силы прежде, чем браться за что-то серьёзное!

Новое утро выдалось непростым: почти все дети были подавлены и угрюмы; только Гаян выделялся на фоне мрачной толпы — подбадривал их и даже пытался завести разговоры. Детей особенно удручила разнарядка на уборку — ребята тут же начали роптать, мол, дом наказывает их намеренно, мстит за что-то.

— Думаю, дом просто тоже грустит — и это нормально, — тихо объяснила я.

Часть детей я отправила мыть полы и стирать пыль, остальных пригласила на кухню. Там случилось маленькое открытие: оказалось, эти ребята совсем не знали, что такое блины.

Во время готовки их лица понемногу светлели. Сначала они с осторожностью мешали тесто и заливали его на сковороду, а затем с удивлением и восторгом наблюдали, как тонкие лепёшки вспучиваются и румянятся. Некоторые осторожно пробовали угощение, другие уминали блины с таким аппетитом, будто никогда ничего слаще не ели.

— А откуда ты знаешь такие рецепты? — спросил один из мальчиков с удивлением. Я улыбнулась, состроив заговорщицкую мину: — Когда-то давным-давно вычитала это в одной очень-очень интересной книге! — лукаво соврала я, пусть у ребят будет дополнительная мотивация порыться в библиотеке.

Сразу после завтрака я предложила провести небольшую церемонию прощания с Раданой. Отправляться на настоящие похороны с детворой мне казалось не лучшей идеей. Во-первых, это слишком тяжело для детской психики; во-вторых, я была не уверена, что в толпе не найдётся злых языков, способных обвинить моих воспитанников в какой-нибудь ереси.

Я раздала ребятам бумагу и предложила каждому — кто владеет письмом — написать несколько слов для Раданы, а кто ещё только учится — пусть нарисует. Выйдя с собранными посланиями во двор, мы остановились под яблоней, где поставили простую вазу. Дети сложили туда свои записки, а я, взяв факел, аккуратно подожгла их — тонкие струйки дыма унесли все слова и рисунки к небу.

— Каждый год в этот день мы будем вспоминать Радану, — сказала я, стараясь говорить уверенно и спокойно. — Но нам важно жить дальше. Именно этого она для нас хотела.

Церемония придала силы и позволила детям немного выплеснуть свои чувства.

А тут на пороге появилась Аглая — наконец-то! Мне так требовалась её помощь на кухне. Я отправила к ней нескольких помощников, в том числе и Лилиан, а сама решила проверить, как дети справились с заданием: различать и подписывать растения в теплице. Радовало, что почти всё было сделано правильно — только одну табличку перепутали, и мы тут же исправили ошибку.

Вот уже собиралась выдать новое задание, как внезапно один из мальчишек прямо у всех на глазах исчез — и вместо него на земле появился пугливый, глазастый хомяк. Дети ахнули, кто-то прыснул от смеха, но Кияра только фыркнула:

— Вот уж не думала, что Дилан окажется хомяком! Лишь бы ничего себе не повредил...

Гаян, не раздумывая, бросился ловить нового "зверя". Однако хомяк оказался проворным и даже умудрился тяпнуть Гаяна за палец.

— Ой! — вскрикнул тот, отдёргивая руку. — Суровые у нас хомяки!

Дальше ловить Дилана никто не стал. Пришлось ждать. Минут через десять он вернулся к человеческому облику и тут же начал возмущённо жаловаться, что оказаться в роли хомяка не так уж здорово, да и никого этим не напугаешь.

— Может, и не стоит никого пугать? У хомяков, между прочим, зубки очень острые — теперь даже мне их стоит опасаться, — миролюбиво заметила я.

— Дилан, ты что, сам не знал, в кого превращаешься? — удивлённо спросила одна из девочек.

— Нет… Это был мой первый раз. Меня отправили сюда на всякий случай, — грустно вздохнул он, будто до сих пор надеялся, что это всё ошибка.

— А сейчас у меня новое задание для всех: найдите мне нужные растения и принесите их в строго нужном количестве, — сообщила я.

Пока дети с увлечением кинулись искать травы, я решила заглянуть на кухню — хотелось узнать, как осваивается Аглая. Но до кухни я не дошла. Уже в гостиной заметила едва заметное движение за креслом: Лилиан явно пряталась, не решаясь даже выглянуть.

Я остановилась, приглушила голос, улыбнулась: — Что случилось, солнышко? Почему ты не с остальными?

Ребёнок неохотно вылез из укрытия. Отвечать мне она не торопилась: лишь опустила глаза в пол, а руки убрала за спину, словно прятала от меня какое-то тайное переживание.

— Тебя кто-то обидел? — спросила я, стараясь звучать максимально заботливо.

Малышка поджала губы, а затем неохотно произнесла:

— Нет… Мне просто сказали, что пора с кем-нибудь поменяться, а то я уже столько времени провела на кухне.

— Менять занятие — неплохо. В теплицах интересно, — попыталась её подбодрить я.

— Я не хочу в теплицу. Я просто не могу… — выдавила из себя девочка, её голос звучал дрожащей, полной страха ноткой.

— Милая, почему? — спросила я, искренне озабоченная её состоянием. Может быть, у неё на что-то аллергия? В этом случае она могла просто не сказать мне об этом.

— Я не могу тебе сказать,