Запад Проклятых (ЛП) - Сент Кроу Никки

— Где ты был? — спрашиваю я, пытаясь звучать не как собственническая девушка, а как обеспокоенный друг.

— Мне было скучно, — он улыбается мне сверху вниз, когда я наконец высвобождаюсь из объятий. — Я прогулялся.

— Финк не должен был оставлять тебя одного, — Ана становится рядом со мной и Руком.

— Возможно, Финку тоже было скучно. Но ничего страшного. Теперь я здесь.

Ана цокает языком, но одобрительно кивает, оглядывая его.

— Костюм сидит хорошо. И посмотри, твой галстук подходит к платью Дороти.

Я отступаю, и Рук наконец видит меня целиком.

Его взгляд скользит вверх по моему телу, и на голых руках выступают мурашки.

Все звуки во всём здании сжимаются до шёпота.

То, как Рук смотрит на меня сейчас… это не просто взгляд…

Он созерцает меня.

— Канзас, — выдыхает он. — Твоя красота могла бы очаровать целую армию.

— Спасибо, — сердце стучит у меня в ушах.

Он делает шаг ко мне.

Я не влюблюсь в него.

— Ты тоже выглядишь красивым.

Из-за биения сердца голос у меня дрожит.

Я прочищаю горло, сцепляю руки и молюсь богу, чтобы суметь взять себя в руки. Это глупо. Я веду себя глупо. Чувствую себя пьяной восемнадцатилетней девчонкой, которая неловко возится в амбаре с соседским парнем.

Я не влюблюсь в этого мужчину.

Не могу.

Рук берёт меня за руку. Его хватка уверенная, пальцы прохладные. Он сгибает мои костяшки, подносит мою руку к губам. Его взгляд никуда не отводится. В зелёных глазах такая напряжённость, что она напоминает мне чувство глубоко в костях, когда циклон подбирается всё ближе.

Он целует мои костяшки.

Это поцелуй, который растягивается на целый час. Поцелуй, который испаряется за секунду.

Я не могу дышать.

— Пойдём? — Ана спешит к двери и распахивает её.

Внутрь врывается ветер, и несколько листовок, прикреплённых к стене рядом с входной дверью, начинают хлопать и шуршать.

Огонь в очаге взметается.

Мне жарко во всём теле, и я дрожу.

— Вот, — Рук снимает пиджак и набрасывает мне на плечи. Его тепло окутывает меня, его запах окружает.

Кедр, бальзамическая пихта и твёрдая корка снега.

— Мы опоздаем!

— Подожди, я забыла проверить Тото, — выныриваю я из оцепенения.

— Я сделаю это, — говорит Реми из-за стойки. — Удостоверюсь, что у него есть свежая вода и еда.

— Спасибо, Реми. А если он начнёт капризничать, просто скажи ему, что я велела вести себя хорошо.

— Постараюсь сделать всё возможное, чтобы меня не съели, — хихикает Реми.

Я смеюсь вслух, думая, что это шутка. Но больше никто не смеётся, словно они считают, что Реми говорит серьёзно.

— Он тебя не съест, — говорю на случай, если они правда думают, что съест.

Они переглядываются, а затем Ана хлопает в ладони.

— Ну всё. Пора отправляться! Карета ждёт.

Я никогда не ездила в такой карете. Когда я была маленькой, у Генри и Эм была подержанная машина, которую едва можно было назвать автомобилем. На каждой кочке нас трясло. Тормоза были капризными, поэтому нам всегда приходилось ехать медленно. А в крыше была трещина, так что любая погода, кроме солнца, превращалась в огромную проблему.

Только когда я стала старше, в позднем подростковом возрасте, Генри наконец раскошелился и купил новый грузовик. После этого всё изменилось. Мы чувствовали себя королями.

Но хотя в Канзасе карета была бы шагом назад по сравнению с грузовиком, здесь это почему-то ощущается как шаг вперёд. Будто мы и правда королевские особы.

Снаружи карета покрыта чёрным лаком, колёса выкрашены в зелёный. Наверху, на козлах16, сидит кучер и держит поводья двух огромных чёрных лошадей.

Рук предлагает мне руку, помогая подняться и забраться в карету.

Внутри всё роскошно, обито зелёным бархатом, с кожаными скамьями, обращёнными друг к другу. Кожа под моими пальцами мягкая и податливая, когда я устраиваюсь на задней скамье. Рядом со мной крошечное стеклянное бра мерцает золотым светом. Оно помогает прогнать это вечное чувство дурного предзнаменования под тёмным, зловещим небом Оз.

Ана садится в передней части кареты, а Рук устраивается рядом со мной. Провост стучит по крыше, и кучер цокает языком, побуждая лошадей двинуться вперёд.

— Сколько людей будет на этом празднике? — спрашиваю я, когда карета сворачивает на следующую улицу.

— О, много. Сотни.

Ана выглядывает в окно, пока мы проезжаем мимо двухэтажного дома с каменным портиком.

— У Холлоу давно не было повода для праздника. Раньше мы устраивали балы каждый сезон. Мы любили хорошие вечеринки, — в её голосе невозможно не услышать тоску.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Ну, война, конечно.

— Как давно это было? Война. До твоего рождения? — тереблю я юбку.

— О нет, — Ана отворачивается от окна и откидывается на кожаную скамью. — Мне было четырнадцать, когда исчезли боги, шестнадцать, когда началась война.

— Каково это было, когда боги исчезли?

Карета останавливается, пока улицу пересекает группа детей с фиолетовыми завитыми леденцами.

— Сначала… — Ана замолкает, её взгляд становится мягким и расфокусированным. — Сначала не было ничего. Тишина. Неподвижность. Словно весь воздух украли из мира. Потом пришла погода. Катастрофические наводнения. Ледяные бури. Циклоны. В один день стояла невыносимая жара, а на следующий всё покрывалось снегом. Тогда многие начали переселяться, пытаясь сбежать от погоды. Но эти люди быстро вернулись и рассказали, что во всех направлениях пустыня. Никто так и не смог её пересечь.

Кучер поднимает поводья, и лошади упрямо идут вперёд.

— Были годы, когда урожай был таким плохим, что мы голодали. Мы выживали на консервированных овощах и скоте. Иногда удавалось вытянуть рагу из курицы или кролика, но это было просто мясо и бульон. В детстве я ненавидела овощи, но, скажу тебе, рагу — не рагу без моркови, кукурузы, тыквы и картофеля.

Ана смеётся, но в этом звуке нет ни капли веселья

— Одна катастрофа за другой привели к тому, что ведьмы обвинили королевскую семью, и началась война. Сила и магия столкнулись. Даже Ведьма Запада и сам Великий Волшебник сражались друг против друга. Об их битве ходит много историй, одни в его пользу, другие — в её. Но все, кажется, сходятся на том, что именно их битва, столкновение их магии, создала тёмное облако над головой.

— Он пытался победить её?

— Не мне рассуждать о мотивах магических существ, — пожимает плечами Ана.

Карета замедляется, останавливаясь у оживлённого перекрёстка. Здесь ещё несколько карет, и большинство из них направляются туда же.

— К тому времени, как война закончилась, — продолжает Ана, — мы все были измотаны. Мы бы согласились есть редис на завтрак, обед и ужин, если бы это означало, что у нас будет надёжный источник пищи.

Карета снова трогается вперёд, и меня бросает на Рука. Он меняет положение, вытягивая руку за моей спиной и удерживая меня рядом с собой.

Я игнорирую новый рой крыльев в животе и пытаюсь сосредоточиться на Ане.

— Тогда Кардинальные Ведьмы подписали договор с волшебником, — продолжает она. — Что бы они ни делали, им не удавалось убрать тёмное облако над головой, поэтому они сосредоточились на создании новых систем с помощью магии, которая выращивала урожай без солнца. Промышленность вернулась. Еда вернулась. Я наконец смогла приготовить горшок санкочо17!

Она ненадолго закрывает глаза, словно вспоминая возвращение вкуса и наслаждаясь им.

— Мы снова устроили жизнь. Хотя… — она разводит руками, — она изменилась безвозвратно. И, конечно, никто не застрахован от соблазна власти. Некоторые из тех, кто… у власти… злоупотребляли своим положением.

— Как Ведьма Востока? — спрашиваю я.

— Да. Она точно использовала свою силу против нас. И с каждым днём становилось всё хуже.

— Кто ещё?