Запад Проклятых (ЛП) - Сент Кроу Никки

— Это действительно самая лучшая часть, — говорит он мне, жестикулируя, пока объясняет. — Электрическая сеть раньше работала на магии, когда правила королевская семья. Но вся система была уничтожена во время войны вместе со всеми, кто знал, как ею управлять. Так что…

Он наклоняется ближе, глаза расширяются.

— Я, вместе со всеми за этим столом, консультировался с Кардинальными Ведьмами, чтобы установить новую сетевую систему, питающуюся магией.

За столом воцаряется тишина, все ждут раскрытия. Я ничего не понимаю в электрических системах или сетях, поэтому жду, что он скажет мне что-нибудь о линиях электропередачи и трансформаторах, что с таким же успехом могло бы быть другим языком.

Но потом он выкрикивает:

— Это Дорога из Жёлтого Кирпича!

— Что?! Правда?

За столом вспыхивает оживлённый разговор о системе, о том, как они её придумали, как она работает. Они все говорят об этом с такой страстью, что их увлечение заразительно.

Я думала, Дорога из Жёлтого Кирпича — просто причудливая дорога. Но когда впервые наткнулась на неё после того, как покинула дом, я заметила, что она сверкает, несмотря на отсутствие света. Магия это объясняет.

Я понятия не имела, что буквально иду по магии.

— Это так здорово, — говорю я им.

— Да! — Дариус снова наполняет чашку чаем из чайника в центре стола. — Если бы ты могла подняться к небу, а ты не можешь, если только ты не ведьма или волшебник, но если бы могла, то увидела бы, как Дорога из Жёлтого Кирпича тянется то тут, то там, через всю страну Оз, словно золотая вена, сверкающая жизненной силой.

— Когда-то это была река магии, — говорит одна женщина.

— Пока боги не ушли, — добавляет другая.

— И все дороги ведут в Изумрудный город, — произносит голос у меня за спиной.

Я оборачиваюсь и вижу Рука.

— Да! — говорит Дариус.

— Откуда ты это знаешь? — спрашиваю я Рука.

— Факт просто всплыл из ниоткуда, — пожимает он плечами.

— К тебе возвращаются воспоминания? — поднимаюсь я со стула.

— Не знаю, — он сцепляет руки за спиной, и пиджак натягивается на его широких плечах. — Факты — это то же самое, что воспоминания? К сожалению, я всё ещё не могу назвать тебе своё имя. Но могу рассказать о дорогах. Могу сказать, что магия на вкус сладкая, когда ты рядом с ней. Могу сказать, что проклятие может появиться из ниоткуда, переменчивое, как ветер.

О боже, мне теперь нужно волноваться, что меня проклянут? Эта мысль ни разу не приходила мне в голову.

— Всё это уже начало, — тянусь я к Руку и сжимаю его ладонь.

— Полагаю, да.

Я снова поворачиваюсь к столу.

— Спасибо вам всем за компанию сегодня. Мне было очень интересно послушать о вашей работе.

— За Дороти! — они поднимают за меня бокалы и чашки, когда мы уходим.

Мы с Руком идём дальше. Кажется, все смотрят на меня, и желание спрятаться за какими-нибудь декоративными кустами в горшках растёт с каждой секундой.

Мы успеваем пройти половину зала, когда к нам торопливо подходит Ана.

— Кто-нибудь из вас видел Финка?

Она оглядывает бальный зал, высматривая члена совета.

— Я не видел, — говорит Рук.

— Я тоже, — добавляю я.

Ана раздражённо выдыхает.

— Он должен отвечать за смену стражи сегодня, но его нигде нет!

Она издаёт ещё одно недовольное бурчание где-то в горле, прежде чем умчаться дальше.

Мы с Руком продолжаем идти.

Нас останавливает пара средних лет, чтобы поблагодарить меня за убийство ведьмы. Как только мы уходим от них, перед нами встают двое мужчин, жмут мне руку и спрашивают, где я взяла силу и стойкость, чтобы убить Кардинальную Ведьму.

Мне нечего им ответить, и пока я спотыкаюсь о собственные объяснения, Рук говорит им, что мы как раз шли за напитком, и не могли бы они нас извинить…

— Спасибо, — шепчу я.

— Они только притворялись, что уважают тебя, — говорит Рук, позволяя мне держаться за сгиб его локтя, пока мы идём дальше. — Не трать время на мелких мужчин.

Я смотрю на него снизу вверх. Он улыбается кому-то, кто машет нам рукой, и его внимание уже не на мне.

Учитывая, что он мужчина без воспоминаний, я продолжаю поражаться уверенности, которую он, кажется, достаёт из пустоты.

Мы уже почти у стола с напитками, когда три женщины, все в платьях разных оттенков фиолетового, преграждают нам путь. С самого начала ясно, что их меньше интересую я и убийство ведьмы, а куда больше — Рук.

Они спрашивают его, куда он отправится дальше, планирует ли остаться.

Мы ещё ничего из этого не обсуждали. После сегодняшнего вечера я собираюсь уйти, чтобы найти волшебника.

— Мы с Канзас завтра отправляемся в Изумрудный город, — говорит он им.

Я резко смотрю на него.

— О, но вы должны остаться! — говорит одна из женщин, протягивая руку к его второй руке. — Вы прекрасно впишетесь здесь, в Холлоу!

Он пойдёт со мной?

— Хотя я польщён, — говорит он, всё ещё удерживая внимание на женщинах, — я предпочитаю оставаться рядом с Канзас.

— Я думала, вас зовут Дороти? — спрашивает блондинка.

Все три женщины поворачиваются ко мне. До этого момента они почти не обращали на меня внимания.

— Меня и зовут Дороти. Канзас — это прозвище.

— Но вы из Канзаса? — спрашивает третья женщина.

— Да.

Они все смеются.

— Какое странное прозвище! Представьте, если бы все называли меня Холлоу?

Они снова заходятся смехом.

— Представьте, если бы вашим прозвищем было Невыносимая?

Женщины тут же замолкают.

— Рук, — говорю я. — Всё в порядке.

— Прошу нас извинить, — говорит он женщинам. — Я обещал Канзас, — он делает особый акцент на моём прозвище, — танец.

— Ты серьёзно? — жар поднимается по горлу.

— Да, — и он уводит меня.

— Я не умею.

— Я очень хорошо танцую. Кажется.

— Но… если мы пытаемся устроить какое-то представление или что-то такое, нам правда не обязательно. Меня не задело, что эти женщины смеются над моим прозвищем. Вообще-то, кажется, я его полюбила. Это как наша внутренняя шутка, только между нами, и…

— Канзас, — он останавливает меня у края танцпола.

— Что?

— Мне тоже нравится твоё прозвище, но если ты отдашь им ещё хоть секунду своей энергии, — они победили. Так что не надо.

— Я… Ладно.

— А теперь танцуй со мной.

Я сглатываю, сердце стучит в ушах. Это был не вопрос, а приказ. Мне нравится его решительность. То, как он не прогибается ни перед кем.

— Должна предупредить. Я не очень хорошо танцую. На самом деле я пропустила последние два праздника урожая, потому что на предыдущем споткнулась о собственные ноги и приземлилась лицом прямо в пирамиду из тюков сена.

— Уверен, это была случайность, — усмехается Рук.

— Все надо мной смеялись.

— Предатели. Все до единого, — он всё ещё улыбается, когда говорит это, и я не могу не рассмеяться.

— Ладно. Хорошо.

Я вкладываю свою руку в его, и он тут же выводит меня на танцпол, идеально попадая в момент, когда струнный квартет меняет музыку.

Первые несколько шагов выходят неуклюжими, и я снова и снова извиняюсь перед Руком, но он принимает это спокойно. Его хватка уверенная, шаги — ещё увереннее. Он хороший танцор. Гораздо способнее, чем я могла бы предположить.

Чем больше я узнаю̀ его, тем меньше могу совместить в голове мужчину, который в один момент кажется наивным, а в следующий — почти жестоко честным. Умелым и уверенным во всём, что делает.

Это до смешного сексуально.

Я теряю из виду границы комнаты, когда Рук кружит меня, а потом снова притягивает.

Его рука тёплая у меня на пояснице, давление пальцев почти собственническое.

И это посылает по телу крошечный трепет.

Он не подтвердил и не опроверг, что мы устраиваем представление, но теперь ясно, что так и есть.

Он красуется. Для меня, для зала, для всех нас.

Мы движемся вместе с другими танцующими, все вплетаемся друг в друга и выскальзываем обратно, как постоянный накат и отступление океанских волн. Лицо начинает болеть от того, как много я улыбаюсь и смеюсь. Я не спотыкаюсь и каким-то образом умудряюсь поспевать за Руком.