Хозяйка старой купальни - Маргарита Дюжева

что мне никак не удавалось объяснить, что такое матовые стеклоблоки. Но вроде разобрались. После всего этого я с чистой совестью отправилась на другой конец города. Туда, где у Элен находился прядильный цех.

Она встретила меня радостно, но с изрядной долей удивления:

– Что-то случилось?

– Нет, но…

– Только не говори, что у тебя в салоне что-то сломалось! – схватилась за сердце. – Я этого не переживу.

– Нет-нет, все в порядке, – поспешила я успокоить, но щеки довольно раскраснелись. Приятно, когда твои услуги так ценят.

– Фух, хорошо. Я уже не понимаю, как раньше жила без твоего массажа. На работе так доводят, что только у тебя расслабиться и могу. Часы считаю до следующего сеанса. – Она погрозила кулаком щупленькому пареньку, уронившему корзину с пряжей на пол: – Лентяй! Сейчас как возьму хворостину да как высеку!

Я смущенно кашлянула. Кажется, Элен на сеансе и Элен на работе – это два разных человека. Насколько одна добрая, когда разморённая, настолько же она на работе другая – жесткая и требовательная.

– Так зачем ты пришла?

– Ты говорила, что у тебя целая партия бракованной ткани на складе.

Она тут же насупилась:

– Не напоминай. Если кто-то увидит этот кошмар и узнает, что его создали на моих станках, то плакала моя репутация. Будут седьмой дорогой обходить, и не видать мне больше заказов.

– Ты могла бы показать мне? Может, все не так плохо.

– Поверь, все гораздо хуже того, что ты себе представила.

– Покажи, пожалуйста.

Охая и причитая, она повела меня на склад, расположенный позади цеха. Сняла тяжелый замок и толкнула кованую дверь:

– Любуйся.

Свет хлынул внутрь помещения, вычерчивая яркие линии, в которых неспешно кружилась пыль. Пахло тоже пылью, а еще шерстью и чем-то кисловатым. Бракованная ткань, насчет которой сокрушалась Эмма, лежала в дальнем углу. Десятка два тугих серо-коричневых рулонов. Я подошла ближе, отогнула угол с одного края и помяла его между пальцев.

– Непростительно жесткая!

– Хорошо.

– Хорошо? – ужаснулась Элен и подскочила ко мне. – Ты посмотри, какая она на просвет! Где густо, а где пусто.

– Это не имеет значения.

– Ее колом поставить можно!

– Это прекрасно.

Кажется, Элен посчитала, что я над ней издеваюсь, поэтому возмущенно фыркнула, на что я поспешила ответить:

– Это именно то, что я ищу.

– Смеешься? Кому нужно такое… Сожгу к чертям собачьим, и все.

– Ты что! – замахала я руками. – Даже не думай!

– Сожгу!

– Нет-нет! Послушай. Я могла бы забрать у тебя пяток рулонов. Или даже десяток. Правда, денег у меня нет… но я могла бы расплатиться новым абонементом.

Элен строго нахмурилась:

– Тебе зачем это надо? Если хочешь просто утешить меня, то не стоит. Я сильная и прекрасно понимаю, что в делах бывают провалы. Волосы рвать на голове не стану.

Я тихо засмеялась.

– Приходи через три дня – и узнаешь, зачем мне нужна эта ткань… И не торопись избавляться от остального – возможно, скоро и на него найдутся желающие.

Элен мне явно не поверила, но противиться не стала. Распорядилась, чтобы работники погрузили рулоны на телегу и отвезли все в Алмазные водопады. Ну и меня заодно.

Тем же вечером мы с Ладой занялись кройкой в примышлённых масштабах. А именно – делали фальшфасад.

Для этого измерили каждую стену снаружи – мне пришлось выбираться на крышу и скидывать вниз клубок, чтобы отмерить нужную длину нити.

Крыша, кстати, оказалась на удивление крепкой, в отличие от всего остального здания. Не знаю почему, но Эмма явно следила за ней с особой тщательностью – покрытие было свежим, хорошо просмоленным, под ногами ничего не скрипело и не трещало, когда я ползала туда-сюда, делая замеры в разных местах.

Затем мы раскатали пару рулонов ткани прямо во дворе перед Водопадами, суровыми нитками скрепили между собой полотна и вырезали куски нужного размера с запасом на всякий случай. Получилось четыре огромных простыни. Погода была хорошей, поэтому мы оставили их на ночь во дворе.

На следующий день пришлось поработать маляром и мне, и Ладе. На той части, что предназначалась для торца, мы нарисовали горизонтальные доски и ровные ряды окон, на боковинах и задней части – только доски.

Это заняло весь день, потому что мне приходилось прерваться на клиентку, и Лада осталась рисовать одна. Зато пока меня не было, она добавила красоты – белых завитков на псевдоналичниках да резные створки вокруг дверей. Получилось мило и как-то даже уютно.

Краска, которую она приволокла, сохла долго, поэтому нам пришлось оставлять холсты во дворе еще на одну ночь. Я дважды просыпалась и выходила проверять – не пакостит ли кто? А то мало ли – собаки бездомные забегут и устроят лежбище, смазав все наши труды, или кошка какая-нибудь наследит, а может, и кто покрупнее.

Ночка выдалась не из легких, зато к утру все высохло и стало выглядеть еще симпатичнее. Осталось самое сложное – как-то все это примостить на стены Алмазных водопадов.

Чтобы было удобнее, мы решили не сшивать полотна, а использовать шнуровку. Набили дыр по краям, нарезали из оставшейся ткани тонких длинных полос и начали плести. Вроде получалось. Заодно поверху петель наделали, чтобы было чем за крепления на крыше цеплять. Потом в четыре руки, кряхтя и охая, затащили все это на крышу и расправили, едва не перепутав заднюю часть с передней.

– Ты вниз иди, – скомандовала я, – а я буду сверху спускать.

– Главное, не навернись, – философски наказала Лада.

– Иди уже.

И началось самое трудное. Я спускала чехол с одной стороны – он застревал с другой, цеплялся за шершавые стены, за стыки на крыше и выступы, всячески упирался и не желал упрощать нам задачу. Когда подводили его под самый конёк крыши, и вовсе намаялись. Я трижды упускала из рук жесткий хвост, и приходилось его цеплять крюком для белья.

Лада только кричала снизу:

– Поймала! Тяну! Поддай еще!

В общем, с горем пополам мы напялили чехол на здание и затянули монтажную шнуровку. Я закрепила ее, как могла – набросив каждую петлю на гвоздь или колышек, – и на трясущихся от напряжения ногах спустилась вниз.

Осталось только прорезать дырки для входов, и все готово.

– Красиво. – Лада, кажется, удивлялась.

А я стояла, запрокинув голову кверху, и, потирая уставшую поясницу, рассматривала результат наших трудов. Фальшфасад скрыл разруху и убогость, преобразив здание до неузнаваемости. Эдакий сухарик в шоколадной обертке.

– Может, так и оставим? – восторженно предложила моя помощница. – Дом как новый!

Я не согласилась:

– Это временные меры. Поверь, когда закончим ремонт, будет в сто раз