Развод. Не прощу за "походную жену" - Екатерина Гераскина

исполосованы так, будто в них уже не раз вгрызались клыки. И, возможно, не раз они спасали моему мужу жизнь.

Он сделал шаг… потом второй.

Но не успел подойти ко мне.

Я увидела, как к нему со спины подкралась тварь — та самая, что схватила Генри и потащила прочь. Её пасть раскрылась, когти сверкнули.

Я распахнула глаза и закричала изо всех сил:

— Сзади! Арагон!

Рык и прыжок твари слился с моим криком. Мне казалось, он не успеет.

Слишком близко, слишком быстро.

Но он успел. Успел развернуться и вонзить клинок в живот твари. Но в следующее мгновение эта туша обрушилась на него всей своей тяжестью, придавила к земле. Я услышала глухой удар, скрежет металла о камень.

Сердце у меня оборвалось.

Боги… а вдруг он ранен?

А вдруг это всё — конец?

— Арагон! — сорвалось с моих губ. Отчаянье накрыло с головой.

Я перевернулась на колени, не чувствуя боли от камней и осколков костей, что впивались в кожу. Поспешно, неуклюже поползла к нему. Руки дрожали, дыхание перехватывало, слёзы застилали глаза.

Всё внутри кричало: «Только не он! Только не сейчас!»

Тяжёлая туша твари заслоняла его почти полностью. Я видела лишь край его сапога.

— Арагон, держись… слышишь? — мой голос сорвался на хрип.

Каждое движение давалось с трудом, но я тянулась к нему, вцепляясь пальцами в землю, в его сапог, в край брони.

Страх сжимал сердце, не оставляя ни капли воздуха. Казалось, ещё миг — и паника накроет меня окончательно.

Слёзы застилали глаза, я уже не видела, что под руками. Только понимала: если он не двигается — значит, всё.

— Арагон… нет, нет, нет! — выдох вырвался с надрывом, с рыданием. Я отталкивала тварь, но та весила слишком много. — Ты не смей! Не смей оставлять меня одну!

И в тот миг тяжёлая туша твари сдвинулась. Рывком, с яростным рычанием он оттолкнул её в сторону. Я вскрикнула и повалилась прямо на него. Он дышал. Живой. Живой!

Я потеряла контроль. Слёзы брызнули еще сильнее, я всхлипывала, хватала его за лицо, скользила руками по его груди, плечам, будто хотела убедиться, что он цел.

— Боги… я думала… я думала, что потеряла тебя! — я рыдала, не разбирая слов, хваталась за него снова и снова. — Я не выдержала бы… слышишь? Я не смогла бы!..

Я забыла о ненависти. Забыла о предательстве. Всё это разом слетело с меня, как шелуха, не имело больше значения. Я ведь никогда… никогда не желала ему смерти. Каким бы ни был мой гнев, как бы ни жгла изнутри обида. Он сильный, непоколебимый, дракон.

А сейчас я видела его на земле, залитого кровью, и сердце моё рвалось в клочья. Словно из груди вырывали саму душу.

Арагон сидел на земле, кровь струилась по его щеке. Он смотрел на меня, терпеливо, пока я тряслась над ним, вся в панике, вся в истерике. Трогала его, ощупывала. Искала серьезные раны.

Я не могла успокоиться. На меня столько всего свалилось. Я не выдерживала.

Арагон перехватил мои, блуждающие по его телу, руки. Сжал их одной рукой. Заговорил не сразу. Вглядывался в мое лицо. Сам осматривал меня.

А потом хрипло, властно произнес:

— Кьяра. Отставить панику.

Глава 23

Приказ Арагона остановил мою истерику. Я подавилась следующим всхлипом и удержала его в себе. Лишь смотрела широко открытыми глазами на мужа.

— Пришла в себя. Слава богам, Кьяра.

А потом он прижал меня к себе так, что захрустели кости в его объятиях. От него пахло не смолой и кедром, не его терпким родным запахом, а гнилой кровью тварей, гарью, металлом.

Я обняла его за шею, хотела вдохнуть прежний аромат — тот, что был всегда моим спасением. Но не почувствовала. Не ощущала его дракона.

Арагон поднялся вместе со мной, и я заметила, как тяжело ему это далось.  Он удерживал меня за талию, словно боялся, что снова сорвусь куда-то. Продолжал осматривать меня.

— Ты можешь стоять? — спросил он.

— Н-да… — выдохнула я и всё-таки отстранилась.

Его ладонь в перчатке скользнула по моей щеке.

— Ты ранена?

— Нет. Пара ушибов… но это ничего.

— Хорошо. Тогда не отставай от меня ни на шаг.

Он отошёл, и я, ошарашенная, смотрела,