Развод. Не прощу за "походную жену" - Екатерина Гераскина

я. — Я всё слышала! А чем ты лучше?! Ты тоже предал свою истинную! Заделал ребёнка и притащил гадину в наш дом! Думаешь, она бедная овечка? Да она настоящая волчица! Она показала мне своё нутро, когда приперлась в мою комнату! Я и пальцем её не тронула.

— И где только моя милая нежная Кьяра? Верни мне ее! — рявкнул муж. Встал вплотную. — Знаю, что ты не тронула Луизу! Слышишь? Знаю!

— Милая и нежная? Она умерла в тот день, как ты переступил порог! А…

А потом до меня дошли последние его слова. Я удивлённо переспросила, сделав от него шаг назад. Но тот не позволил. Продолжил разгонять рой мурашек по коже, от аккуратного поглаживания моей руки.

— Веришь мне?

— Верю. Ребёнку ты точно не причинишь вред. И я не заставлял никого от себя делать аборты. Я вообще… — он замолчал, будто слова застряли в горле.

— Хочешь сказать, что вообще не спал ни с кем? — я злобно усмехнулась. — Уж в это не поверю, дорогой.

— Спал. С одной, — произнёс он резко, будто рубанул по живому. — Один раз.

— Гад! — закричала я, почти захлёбываясь от слёз и ярости.

— Не кричи, — он наклонился ближе, понизив голос. — А то твари прибегут раньше, чем я рассчитываю.

— Пусть они сожрут тебя! — выплюнула я в лицо.

— Ты только недавно кричала, что не хочешь, чтобы я тебя оставил, — процедил он. — Ты не логична, Кьяра.

— Гад, — огрызнулась я. — Предатель!

— Идём! — приказал он так, что в голосе звенела сталь. — Это не место для выяснения отношений.

— А когда будет место? — я почти выкрикнула, захлёбываясь от злости и боли. — Может быть, тебя сожрут, и тогда я вообще ничего тебе не выскажу!

— Ты явно сильнее, чем я мог предположить, ударилась головой, Кьяра, — процедил муж сквозь зубы, сжимая мою руку. — Переход в другой мир дался тебе слишком тяжело. Ты не в себе.

— Я как раз таки в себе! — я зашипела, как разъярённая кошка, дергала свою руку, но никак не могла освободиться. — И очень здраво оцениваю ситуацию.

— Я не вижу этого, — прорычал Арагон, и в его голосе прорезались рычащие нотки. — Потому что ты так орёшь, что теперь даже последние глухие твари ползут сюда на обед!

Я осеклась, но только на мгновение — слишком больно было молчать. Сердце гулко билось, словно хотело разорвать грудь. Он же, не церемонясь, рванул меня на себя и, как на буксире, потащил вперёд, в сторону портала. Его рука была железным обручем, его шаги — ударами молота.

А я, бессильная, спотыкалась и бежала за ним.

— Я вытащу тебя. А ты отправишься в поместье. Присмотришь за Луизой.

— Ты с ума сошёл! — я стала вырываться из его захвата. — Я не буду за ней присматривать! Что ты заладил одно и то же!

— Кьяра, — он почти зарычал. — Давай будем благоразумными. Перестанем тут спорить. Поверь, этот мир не то место, где можно вести себя так. Я уже устал. Этот мир высасывает все силы.

— Ты дракон! — я метнула в него взгляд, полный презрения. — И пачками рубишь таких тварей на фронте! А тут лишь трое!

— Кьяра, я тут уже два дня. И у меня нет дракона, — хрипло произнёс он.

— Как?! — я ахнула. — А где же он?

— Не знаю. Тут я чувствую себя человеком.

— А если он не вернётся?

— Значит, такая цена.

— Цена чего? И что ты тут делаешь?!

— Я искал сына, — спокойно, но тяжело сказал он.

— О-о-ох… — вырвалось у меня. — Арагон…

Вся злость испарилась. Горе овладело мною. А ведь не только я потеряла, сына, он тоже. Я теперь механически передвигала ноги за ним.

— Он жив? — дрожащим голосом спросила я, стараясь на ходу заглянуть в его суровое лицо.

— Не знаю. Но, как ты сказала, я в курсе некоторых дел на западном фронте. Тех бесчинств, что эти ублюдки тут устраивали. И у меня есть предположения, что сын мог выжить.

— И ты не сказал мне?!

— Тише, Кьяра, — он остановился в десятке шагов от портала. Положил тяжёлую ладонь мне на плечо. — Пустая надежда хуже всего. Этот мир опасен. Твари лезут отовсюду. Выжить — очень мало шансов. А если сын был ранен, то почти невозможно. Не рассчитывай на лучшее, Кьяра. Я не хочу, чтобы это убило тебя.

Он дёрнул меня на себя крепко, так что в груди хрустнули рёбра, и снова