Поцелуй дракона - Миранда Мартин

— Джоли назвала своего малыша Рверре, — добавляет Калиста, кивая на другого ребенка перед нами.

— Как? Ривер-ре? — переспрашиваю я.

— Именно, — говорит Калиста. — Джоли твёрдо принадлежит лагерю «Доктора Кто». Она подумала, что это умный способ сохранить традицию именования, которую я начала. Рверре — это комбинация Ривер Сонг и Сверре. Лично я принадлежу лагерю «Звездного пути».

— Лагерь? — спрашиваю я в замешательстве.

— Вы не поделились на лагеря? В вашей части корабля недостаточно фриков: сериаломанов или игроманов? — спрашивает она, смеясь.

— Ну, я, наверное, фанат документов.

— Да ладно? — говорит Калиста, и по её улыбке становится ясно, что она шутит надо мной.

Я пожимаю плечами и смеюсь, чувствуя себя потеряно и всем сердцем желая, чтобы Рагнар был рядом со мной.

— Так как долго вы с Рагнаром были вместе? — она спрашивает.

— Вместе? — я притворяюсь глупой, пытаясь выиграть время, чтобы подобрать ответ.

Что мне сказать? Я не знаю, когда это произошло. Мы вообще вместе? Мы даже не можем разговаривать друг с другом. Что это говорит обо мне как о человеке, если я сплю с парнем, с которым даже не могу поговорить? Это больше, чем просто постоянная связь на одну ночь? Моё сердце говорит, что да. Я думаю, что он также считает. Нет, я знаю, что он также считает. Как мне объяснить это другой девушке?

— Я поняла, — говорит Калиста, понижая голос, чтобы только я могла её услышать, когда она замечает, что некоторые девушки впереди оглядываются через плечо.

— Поняла?

— Да, — говорит она. — Я была… первой.

— Что ты имеешь в виду под «первой»?

— Лейдон нашел меня после того, как мы разбились, — говорит она. — Я привела его к остальным, но только после того, как мы… ну, ты знаешь.

Кивнула. Я поняла, они образовали связь. Первые. По крайней мере, в этом у нас есть что-то общее.

Ага, я согласна с ней.

— Думаю, я тоже. Во всяком случае, ни у кого больше… ну, насколько я знаю.

Калиста кивает и улыбается.

— Так расскажи мне всё о произошедшем. Откуда здесь столько змаев? Это невероятно! Когда пришло известие, что к куполу приближается армия змаев, мы испугались.

— Почему? — спрашиваю я.

— Змаи не ладят со времён вымирания планеты, которое они называют Опустошением.

Нахмурившись, я думаю об этом. Я не видела ничего подобного. Они первобытны, может быть, варвары, но весь клан достаточно хорошо ладит между собой.

— Я не видела такого в клане, — говорю я.

— Клан? — переспрашивает она.

— Да, по словам Ланы, они так себя называют, — говорю я.

— Хм.

— Но я не могу с ними разговаривать, — говорю я. — Как вы выучили их язык? Ты можешь мне помочь?

— Конечно, — говорит Калиста. — Всё гораздо проще, чем ты думаешь. Разве Лана тебе не рассказывала?

— Нет, я и не думала поговорить с ней об этом.

Пока мы идём, я стараюсь охватить как можно большую часть города. Низких зданий нет, всё выглядит так, будто они имеют высоту не менее двадцати палуб или даже больше.

— Несколько много ты знаешь о змаях? — спрашивает Калиста, пытаясь что-то понять, но я не уверена, что именно. — Вы двое… — она замолкает, краснея и продолжила. — Ты видела его голым?

— Можешь не продолжать, — пожимаю я плечами. — Да, — говорю я, и мои щёки загорелись так же жарко.

— Хорошо, хорошо, — говорит Калиста. — А то такое может сильно шокировать.

— О, боже мой, да! — я соглашаюсь, и Калиста смеётся.

— Ты знаешь, у змаев пары на всю жизнь? — она спрашивает.

— Правда?

— Да, если он выбрал тебя, ты — его сокровище. Это гораздо более глубокая связь, чем всё, что ты испытывала раньше.

Вспоминая свой ограниченный, почти несуществующий «опыт», я не знаю, увижу ли я разницу, но я не могу удержаться от улыбки при воспоминаниях о том, как он прикасается ко мне, как он смотрит на меня.

Сокровище — хорошее слово. Я чувствую себя ценной, когда я с ним. Как будто я самая важная вещь в его вселенной.

— Думаю, я поняла.

— Хорошо, — говорит она.

— Мразь, — громко говорит кто-то впереди нас.

Через дорогу от нас группой идут трое тощих на вид мужчин и женщина.

— Отсоси, — кричит одна из девушек.

Один из мужчин останавливается и поворачивается к ней, но трое других хватают его за плечи и тащат прочь. Они пристально смотрят на нас, не говоря больше ни слова, не отводя взгляда, пока не скрываются за углом.

— Что это было? — я спрашиваю.

— Сторонники Гершома, — вздыхает Калиста.

— Я что-то слышала о нём снаружи, — говорю я.

— Да, извини. Даже потерявшись на пустынной планете, некоторые люди просто идиоты.

— Их много?

— Нет, может быть, трудно сказать, — говорит она. — Я думаю, что многие люди просто боятся. Он просто фантастически играет на этом.

— Ясно.

— Да, не волнуйся ты об этих придурках.

— Хорошо, — соглашаюсь я, изо всех сил стараясь выбросить их из головы.

— Я хочу узнать о вас больше, — говорит Калиста. — Никто из нас не мог в это поверить, когда мы узнали, что ещё одна часть корабля уцелела после крушения! Расскажи мне всё об этом. Я хочу знать всё-всё.

— Ну всё — это очень много. — Печальную участь нашей части корабля на самом деле рассказывать не хотелось.

— У тебя есть дела поважнее? — спрашивает она, ухмыляясь.

Её улыбка заразительна, поэтому я начинаю свою историю, рассказывая ей о том, как пережила нападение пиратов на наш корабль, а затем потерпела крушение на планете. Как мы учились выживать здесь самостоятельно, как нам похитители змаи, а затем о смирении с потерей друзей и семьи, когда мы вернулись.

— Значит, у вас были стычки с пиратами здесь? — спрашиваю я.

— Они не бывали в городе, но да, — говорит она. — Некоторые из нас в вылазках заметили их и расправились с ними. Амара имела дело со многими из них.

— Кто из них Амара? — спрашиваю я, глядя на группу женщин впереди.

— Она не здесь, — улыбается Калиста. — У неё последняя четверть.

— Последняя четверть?

— Хм, да. Что ж, мы выяснили кое-что, что тебе следует знать, если ты забеременеешь.

— Например?

— Дети змаев большие. Женщинам требуется больше времени для вынашивания ребенка, чем при обычном цикле.

— Насколько всё плохо? — спрашиваю я, в горле у меня пересохло и сжалось.

— Плюс три-четыре месяца… — она замолкает.

— Да?

— Но для него требуется постельный режим. Наше тело не предназначено для того, чтобы вынашивать ребёнка так долго.

— Ох, — говорю я, нервы покалывают в моих руках и ногах от беспокойства, из-за которого я чувствую себя не в своей тарелке.

— Всё не так плохо, — говорит