Присвоенная ночь. Невинная для герцога - Наталия Журавликова

Пальцы герцога скользнули под кружево.

Он приподнял голову от моей груди, с интересом взглянул в глаза.

— Расслабься, сладкая, — прошептал Максвелл, — я же вижу, как тебе нравится то, что я с тобой делаю.

О, как же стыдно!

Я испорченная, грязная уличная девица, переполненная похотью!

— Ну же, хватит с собой бороться.

Его пальцы творили уже совсем непозволительное.

— Ты дразнишь меня, дрянная девчонка, — прошептал он мне в ухо, а затем принялся целовать шею, сводя с ума окончательно.

Дрянная девчонка. Вот я кто сейчас.

Меня должно возмущать и отталкивать все происходящее. Надо подумать о чем-то другом. Вообще, надо подумать… только вспомнить бы, как это делается.

Отвлечься от этой сладкой истомы, что неукротимо назревает, кажется сейчас меня унесет куда-то.

Как это терпеть?

Я пыталась сдерживать рвущиеся стоны.

Закусывала нижнюю губу, пока его поцелуи оставляли пламенеющие следы на моей коже, а руки ласкали и трогали там, где… и подумать страшно. И делали это настойчиво, уверенно.

— Правда хочешь, чтобы я остановился?

Его шепот искушал простонать: “Нет! Нет! Не останавливайся, продолжай эту сладкую пытку”. Я чувствовала, что вот-вот перейду грань наслаждения и испытаю нечто новое.

Я прикусила губу еще сильнее, чтобы не сказать вслух о своих желаниях. И с усилием кивнула, подтверждая его слова.

И он тут же убрал руку.

Прилег рядом, опершись на локоть.

Я едва сдержала вздох разочарования.

Он разглядел это и улыбнулся.

— Кажется, на сегодня достаточно игр, Арлин. Или ты все же хочешь продолжения? Признаться, я и сам очень завелся. Буду не против довести дело до конца. Но ты все еще против, правда?

Да что он меня вынуждает сделать?

Попросить, чтобы мы… чтобы он…

Возмутительно!

— Если это нужно для завершения ритуала плодородия, — промямлила я, понимая, насколько сложно стало говорить.

— На самом деле, у нас есть пара ночей в запасе, — сказал он вроде как задумчиво, — чтобы твоя позиция еще немного окрепла… моя-то чувствуется очень крепкой.

Он усмехнулся и посмотрел чуть ниже ремня своих штанов.

Я же побоялась туда глядеть.

— Ночь с герцогом, Арлин, это не повинность и не наказание, — его голос звучал чуть ли нравоучительно. — Я хочу, чтобы ты сейчас вернулась в свою спальню и в деталях вспоминала о том, что у нас было, пока не уснешь. И представляла, что бы еще могло быть. Доброй ночи, Арлин.

9.3

Максвелл Коллин

Видит богиня Осени, я едва сдержался. Мне безумно хотелось ей обладать, взять ее без остатка, так, чтобы наши стоны сливались в единую музыку.

Но на краю сгорающего в пламени вожделения сознания мелькнула мысль: завтра она проснется и будет себя ненавидеть. И меня тоже. А значит, станет считать себя грязной, а эту ночь — позорной ошибкой.

Даже тая под моими губами, изнемогая от желания, она умудрялась показывать, насколько все это осуждает.

Кем я стану, если пойду до конца?

Насильником.

Уж простите, ни один урожай того не стоит.

Мне хотелось не переламывать ее, а дать раскрыть себе же собственную женственность. Которой у этой девушки оказался поистине неисчерпаемый запас.

Сколько в ней страсти чувствовалось!

Ночь с любви с такой красавицей превратится в пожар.

Улавливая губами ее дрожь, я вдруг ощутил странное желание защитить Арлин.

От глупого жестокого муженька, жадной и подлой свекрови. Недалеких жителей Медлевила, готовых бросаться с обвинениями на ту, что им укажут.

Нет, в те моменты, когда в юной девице закипала страсть, я все это не смог бы облечь в мысли. Слишком был увлечен.

Осознание накатило, когда я с осторожностью выпроводил Арлин из своей спальни, проследив, чтобы никто ее не увидел.

Сейчас она тоже будет корить себя за проявленную слабость. Но точка невозврата для нее еще не пройдена.

Поплачет, поругает себя… а тело будет просить продолжения. Уверен. Мое так очень просит. Пришлось, несмотря на позднее время, окунуть его в прохладную воду.

Утром я еле продрал глаза.

Как же устал за эти дни от бестолковых передвижений.

Тело ломило. Не мешало размяться.

Освежившись, спустился в зал, отведенный для телесных тренировок. Там лежали грузы и штанги, были сработаны специальные приспособления для упражнений, развивающих мышцы.

Вот где нужно напряжение сбрасывать.

Долго, с удовольствием и до десяти потов я занимался грузами и задавал телу нагрузку.

При тренировочном зале была душевая.

Бочка со шлангом, припаянная к потолку. Все в этой системе хорошо, кроме того, что температура воды не регулируется, она всегда чуть прохладная.

Но после занятий спортом в самый раз.

Растершись полотенцем, я влез в чистую домашнюю одежду и отправился в столовую в поисках завтрака.

— Доброе утро, герцог! — встретил меня по пути дворецкий. — Где прикажете вам накрыть?

— В главной трапезной, Раш, — кивнул я, чувствуя, как после занятий разливается по мышцам сила вкупе с приятной усталостью, — и вели позвать туда мою гостью, если она еще не успела позавтракать.

— Вы о эрми Арлин? — уточнил Рашбер.

— А у нас тут есть еще одна гостья? — саркастично спросил я.

— Да, эрмин, — коротко кивнул дворецкий, — эрна Шардон прибыла сюда, пока вы занимались.

— Клементина? Что ей надо? — пробормотал я под нос. Но Рашбер все равно услышал.

— Полагаю, после встречи с эрми Арлин у нее возникли вопросы, — он склонил голову, как умная тощая птица.

Как мне хотелось выпроводить ее восвояси.

Эта история закончилась. Нечего ворошить горячие угли. И дрова я туда не собирался подбрасывать.

Но некрасиво по отношению к даме выставлять ее за дверь. Тем более что Клементина Шардон — известная в столичных кругах особа. А для меня сейчас дурная молва может оказаться губительной.

— Хорошо, поговорю с ней, — вздохнул я, — на крытой террасе. Арлин пусть пока спускается к столу.

— Слушаюсь, герцог, — Рашбер отправился выполнять приказ, а я пошел на террасу.

Там отличный панорамный вид на сад.

Стоило мне устроиться в одном из плетеных кресел, тут же прибыла служанка, толкая перед собой столик с крепчайшим горви и легкими закусками.

Наедаться до завтрака не хочется, но разум прояснить напитком на обжаренных зернах стоило.

— Макс! — Клементина шагнула внутрь террасы, будто упала в нее.

— Прости меня, дорогой! Я так скучала по тебе. Не проходит ни минуты, чтобы мои мысли не обращались к тебе, милый.

Отхлебнув горви, я поморщился. Горьковато даже для меня. Но действенно.

— Присаживайся, Клем, — пригласил я бывшую невесту, — с чем пожаловала?

— С предложением перемирия! — она изящно присела в кресло напротив.

— Сколько можно нам с тобой страдать в разлуке? Ты ведь тоже любишь меня, Макс!

— Поменьше пафоса, Клементина, — попросил я, — ты