Присвоенная ночь. Невинная для герцога - Наталия Журавликова
Завтра проснусь и на свежую голову соберу своих помощников, будем решать, как раскрыть заговор против короля своими силами.
Звучит как бред. Но я понимал, почему Адамант так делает. Очень хитро и расчетливо. Я куда больше заинтересован в объективном дознании, чем его следователи. Которых, если что, можно и купить.
На всякий случай надо и эту возможность, кстати, со счетов не сбрасывать. Иначе Хатлер может заплатить больше… И, прости-прощай, герцог Ремтилленский.
О, как же мне хотелось отвлечься от мыслей, что уже сутки вились в моей голове, не давая покоя!
Соблазнить аппетитную красотку — чем не вариант для расслабления?
Идя с девчонкой в свою спальню, я вспомнил ее слова о Клементине.
Она и не ведает, что этим только увеличивает мое желание затащить ее в постель.
Не Клементину, разумеется. Арлин.
С Клементиной все кончено.
Мы разругались с ней так, что у моего дворца чуть крыша не улетела.
Я и сейчас совершенно не хочу вспоминать эту особу. Да, неприятно признавать, но Клементина Шардон сумела меня ранить. Так, что я себя почувствовал форменным болваном, который не разбирается в людях вообще и в женщинах частности.
А это вот для сердцееда особенно обидно.
Тонкие пальчики сжимали мою руку чуть ниже локтя.
Арлин держалась так, словно я был ее единственной опорой.
Боится, глупышка. И ведь не знает, что бояться нечего.
Ни одну женщину не портила еще ночь любви. Особенно одобренная обществом.
Нет, я не собирался набрасываться на нее с порога. Но… мне нравилось ее смущать и пугать.
Пусть это и недостойно кавалера.
Однако я и впрямь с ней заигрался. Надо бы выполнить нашу взаимную миссию и доставить малышку в Медлевил со своей протекции. Сказать, что мой штатный инквизитор не нашел в ней признаки принадлежности к ведьминскому сословию.
А это идея, кстати.
Завтра же вызову более-менее подходящего на роль инквизитора чиновника.
Мы остановились у моей спальни.
Я распахнул дверь, приглашая свою спутницу войти первой.
Арлин охватила дрожь.
Неужели опять заплачет?
Ну нет, дорогуша, второй раз я на эту твою уловку не поддамся.
Осторожно взяв ее за плечи, ласково подтолкнул девушку внутрь комнаты.
Тут же загорелся приглушенный свет.
Ногой я закрыл дверь за нами, увлек Арлин ближе к кровати, отдернул балдахин.
Ее дыхания было почти не слышно.
Надеюсь, Арлин не надумала задохнуться, чтоб мне не достаться?
Ничего у тебя не выйдет, детка.
Чтобы отвлечь ее от возможных хитростей, я, все так же стоя позади нее, склонился к шее девушки, вдыхая тонкий аромат ее юной кожи. А затем коснулся губами там, где билась жилка.
Мои руки соскользнули с ее плеч, спускаясь по плечам и стекая, как теплая морская волна, к талии.
Я чувствовал ее трепет. И готов был поклясться, что это вовсе не страх.
Может быть, боязнь. Но не ужас и отвращение от того, что я собираюсь с ней делать.
Я вел губами все ниже, туда, где шея переходит в плечико. И тело Арлин отзывалось дрожью.
Мои руки на ее талии сжались чуть крепче, чтобы она не упала, не дай боги плодородия. А губы продолжали размечать легкими поцелуями открытые участки кожи.
Ох, как она задышала!
Как колыхалась ее грудь, с которой мы обязательно вот-вот повстречаемся.
Чуть прихватив губами мочку уха, я услышал подавленный стон.
— Что, уже не так все ужасно? — прошептал я. И ответом мне была волна, прошедшая через все тело Арлин.
Развернув девушку к себе, я взглянул в ее затуманенные глаза.
А она вдруг неосознанно подалась ко мне, и губы ее трепетали в ожидании поцелуя.
Я чуть усмехнулся, и Арлин тут же отпрянула.
— Признайся, тебе сложно уже противостоять своим желаниям? — поддразнил я ее.
Сделав шаг вперед, притянул ее, так чтобы одна моя рука оказалась чуть ниже талии. Слегка сжал пальцы, поглаживая, смакуя приятную упругую округлость.
Как же она хороша и соблазнительна. А этот аромат ее волос и кожи просто сводит с ума.
Надо ли мне останавливаться или идти дальше, подавляя ее робость и девичье стеснение?
Приоткрытые алые губы манили.
Отбросив мнимые приличия, я накрыл их своими. Жадно, с наслаждением выпивая этот поцелуй, сладкий, как медовый настой.
9.2
Арлин
Что со мной творится?
Почему я до сих по не оттолкнула его? Только ли потому, что право первой ночи — это условие нашего с ним договора о моем спасении? Или все дело в споре?
Но почему тогда так кружится голова, распаляются губы и томно ноет грудь… да и то, что ниже?
Теплая волна спускалась до самых колен.
Мне хотелось, чтобы он продолжал свою сладкую пытку, касался меня все откровеннее.
Какой ужас!
Я услышала стон и со стыдом поняла, что он мой.
И в то же время отвечала на его поцелуй.
Так меня не целовал ни Мартин, ни сам герцог до этой ночи.
Сегодня он был другим. Горячим, нетерпеливым.
Я не сразу поняла, что его пальцы уже расправились с застежкой платья.
Одно движение — и вот оно уже лежит на полу.
Максвелл подхватил меня на руки и понес на кровать, положил на перину почти нежно. Встав на колени подле, неторопливо скинул камзол, затем расстегнул и снял рубашку.
Я завороженно смотрела на мускулистое, великолепное мужское тело.
Как же он хорош!
Густые пряди волос упали на его лицо, когда Максвелл склонился надо мной.
Я ожидала новый поцелуй, но у герцога были другие планы.
Его язык прочертил дорожку по границе лифа, а руки скользнули за мою спину, расцепляя крючки.
Еще миг, и я лежала перед ним беззащитной, скрыто было лишь мое лоно. Но кружевные панталоны казались такими тонкими и чуть ли не прозрачными…
Взгляд герцога уперся в мою грудь.
— Очень соблазнительно, — промурлыкал он, а потом сделал такое, отчего все мое тело, кажется пронзило молнией, а дыхание прекратилось вовсе.
Его губы захватили нежный бугорок на груди, а язык побежал по кругу.
Правая рука при этом легла на вторую грудь. Левая же… левая опускалась все ниже, туда, где уже казалось невыносимо горячо.
Герцог Максвелл ласкал меня так бесстыдно, так откровенно. А мое тело подавалось навстречу его рукам и губам.
— Нет… нет… — шептала я словно в бреду. — Остановитесь, эрмин, пожалуйста! Я не выдержу.
Но он не слушал меня. Его губы принялись за вторую грудь.
Что это были за ощущения!
Нарастающее неприличное наслаждение и стыд.
Остатками сознания я понимала, что происходит неправильное.
Мне не должно это нравиться,
