С приветом из другого мира! - Марина Ефиминюк
– Значит, выпиши мне штраф.
– Не сомневайся! И ты напрасно не даешь нам с Тобольдом шанса, – заметила я. – Но твоя самоуверенность мне нравится.
– Приятно слышать.
– Да, а мне всегда приятно наблюдать, как у снобов потом вытягивается лицо, – с ехидной улыбкой ответила я и протянула книгу: – Заколдуешь?
Фостен забрал книгу и начал спускаться по лестнице вниз. Сомкнув створки разоренного шкафа, я заторопилась следом. Когда он положил том на стол и раскрыл, меня все-таки прорвало.
– Постарайся покачественнее заколдовать, чтобы надпись к надписи, – принялась раздавать указания. – Тобольд должен поверить, что книга написана Клодом Салазаром. В таком деле нельзя допустить небрежность.
– Я понял.
– Не подумай, что я на тебя давлю!
– Нет, ты пытаешься меня учить колдовать, – заметил он, заставив меня проглотить еще десяток замечаний, и протянул чистый лист: – Напиши имя… Как его там?
– Клод Салазар. Понятия не имею, как оно пишется, – замялась я.
– Тогда у тебя проблема.
– Ладно! – Состроив оскорбленный вид, я забрала лист и вытащила из письменного набора перьевую ручку. – Сейчас что-нибудь изобразим.
– Не надо что-нибудь, надо имя, – сдержанно поправил он.
– Ты всегда придираешься к словам? – буркнула я и, бросив на мужа недовольный взгляд, квадратными буквами четко вывела имя известного повара. – Разборчиво вышло?
– Более чем, – с иронией согласился он, забирая лист.
Фостен прикрыл глаза, прижал пальцы к раскрытой странице и замер. Черты его лица заострились, губы сжались до узкой линии. Тело напряглось, словно он пытался удержать или притянуть неимоверную тяжесть. В ожидании мастер-класса по классической темной магии я прикусила язык и затаила дыхание.
Внезапно рукописные строки в книге, оставляя на листе прилипшие к бумаге запятые, точки и мелкие рисунки, стеклись к пальцам, словно к магниту. Через мгновение они разлетелись обратно, занимая прежние места. И все закончилось.
Молниеносная магия! Я толком насладиться не успела.
Фостен резко открыл глаза. Казалось, что их затянуло черной глянцевой пленкой: ни белков, ни зрачков. Увидеть такое в реальной жизни, а не в фильме, оказалось жутковатым. Он моргнул, отчего этот странный эффект прошел, и размял напряженные плечи. Не знаю, как мне хватило силы воли не перекреститься.
Между тем поварская книга начала трансформироваться. Надписи ожили. Длинные усы вензелей пришли в движение: расползались и закручивались. Кривоватые рисунки становились четче. Почерк, явно принадлежащий женской руке, терял округлую элегантность и приобретал по-мужски сердитую угловатость. Наконец движение закончилось. Книга заснула.
– Проверяйте, госпожа Мейн, – проговорил Фостен неожиданно осипшим голосом и, поморщившись, кашлянул в кулак.
– Уверен, что можно? – уточнила я.
Он сделал приглашающий жест рукой, чтобы не мешкала и не боялась. Однако стоило прикоснуться к вместилищу поварских знаний, как страница, заставив меня отшатнуться, выплюнула в лицо сноп черного дыма. Я звонко чихнула, помахала перед носом ладонью и одарила дражайшего супруга выразительным взглядом. Впрочем, больше источник наших вкусных будущих трапез не артачился.
На титульном листе обнаружилось имя Клода Салазара, а для реалистичности стоял год. Насколько, по версии Фостена, книга стара, я уточнять не стала. Подразумевалось, что Ивонна разбиралась в летоисчислении и без наводящих вопросов.
– Все в порядке? – любезно уточнил муж.
– Превосходно! – воскликнула я. – Вы большой молодец, господин Мейн!
– Ивонна… – хмыкнул он, складывая руки на груди.
– А?
– Ты меня сейчас похвалила?
– Ну…
– Как малое дитя?
– Господи, умеешь же ты перевернуть! – проворчала в ответ.
На следующее утро я осторожно проверила книгу, но та по-прежнему выглядела так, словно была написана известным поваром, а не слеплена на коленке из магии и моей настойчивости. Раиса тем временем расставляла на столе нехитрый завтрак и искренне возмущалась, что Тобольд всячески чинил препятствия для готовки. Он попрятал сковородки, кастрюли и даже куда-то убрал ковшик!
– Оставил погнутую миску! – наябедничала она и с интересом посмотрела на книгу. – Что это, хозяйка?
– Надеюсь, наш пропуск в мир здорового питания.
Повар встретил меня неласково, что, конечно, не удивляло, но поражало, какие у нас все в замке собрались нежные. Кроме моего мужа, понятно. Его, похоже, вообще ничем не прошибешь.
– Доброе утро, господин Тобольд, – распевно поздоровалась я.
Он шинковал зелень и сдержанно поздоровался, продолжая стучать поварским ножом по разделочной доске, хотя уже дошел до кончиков стеблей. Короткие объяснения, что меня съела совесть за испорченную священную сковороду, повар выслушал с пресной миной.
– Поэтому я попросила леди Артисс прислать специально для вас книгу рецептов, написанную Клодом Салазаром.
Тобольд прекратил выстукивать желобок в деревянной доске. Завладев его вниманием, вкрадчивым движением я пристроила сверток на кухонный прилавок.
– Примите в качестве извинений.
– Поварская книга великого Клода для меня? – с волнением уточнил он, совершенно не смутившись молниеносной доставкой книги из далекой столицы в забытый богом замок, и принялся обтирать руки о фартук.
– Единственная в своем роде.
Всегда любила людей, умеющих без жеманства поменять гнев на милость. Повар шустренько развернул сверток и при виде обложки прижал пухлые руки к груди.
– Что? – напряглась я.
– Книга! – в восхищении выдохнул он.
– Она самая. В ней много разных рецептов, – согласилась я. – Откройте.
При виде имени на титульном лице с усатого улыбающегося лица улыбка-то сползла, а само лицо заметно вытянулось.
– Все в порядке? – осторожно уточнила я и покосилась на страницу. Все надписи, по-прежнему наглухо заколдованные, были на месте.
– Имя! – выдохнул Тобольд и ткнул дрожащим пальцем в строчку. – Я понял, что всю жизнь неправильно писал имя великого Клода!
Черт возьми! Так и знала, что правило «как слышу, так и напишу» не сработает.
– И год! – простонал он с болью в голосе.
– А с ним что не так? – охнула я.
– Это последняя книга Клода! В этот страшный год его не стало!
– Но наследие по-прежнему с нами, – пробормотала я, мысленно ругнувшись, и помахала перед горящим лицом ладонью. – Жарко тут у вас, в кухне.
В общем, пока он не нашел каких-нибудь еще преступных несоответствий, я сбежала, хотя повар едва не бросился вдогонку, чтобы на радостях предложить завтрак и накормить все еще не очень здоровой и невкусной едой по рецептам собственного сочинения. Через полчаса приехал вызванный накануне возница. Мы с Раисой отправились в соседний городок.
После суетливой ночи почти весь путь я проспала. Как съехали с каменного моста, так и вырубилась. Проснулась, когда экипаж остановился. Открыла глаза и, спросонья шаря рукой в поисках своей бездонной кожаной сумки, промычала:
– Приехали?
– Да, хозяйка, – согласилась горничная. – Что ты ищешь?
– Сумку.
– Так вот же она. – Раиса указала на замшевый мешочек на завязках, болтавшийся у меня на запястье.
В него не помещалось ничего, кроме горсти монет, маленького складного зеркальца
