С приветом из другого мира! - Марина Ефиминюк
– У тебя достойное жалованье, – слегка ошалело напомнила я. – Даже с перебором, давай будем честными.
– Я его еще не получаю, – внезапно заспорила она, видимо, преисполнившись смелости от стремительного карьерного роста.
– Но ты месяца не отслужила, – заметила я.
Она снова печально вздохнула и спросила:
– А если я ассистентка, то можно сундуки не разбирать?
– Нет.
Наше скорое возвращение в замок никто не прокомментировал. Ожидала, что за обеденным столом, когда мы ждали очередного шедевра от нашего вдохновенного кулинара, Фостен непременно съехидничает, но он вполне буднично уточнил:
– Поговорила с агентством по найму?
– Я пошла другим путем, – не вдаваясь в подробности, чопорно отозвалась я.
По Хэллавину было заметно, что ему-то подробности как раз интересны, но дверь в столовую открылась, и Вернон с торжественной миной лично ввез тележку с обедом. Не произнося ни слова, он водрузил в центр стола знакомую тревожную супницу с тыковкой и поднял крышку. Вверх взвился ароматный дымок. Вокруг распространился неземной запах наваристой куриной лапши.
Дворецкий взял паузу, чтобы насладиться видом хозяев, абсолютно ошарашенных тем, что еда действительно пахнет едой. И, похоже, вкусной.
– Что это? – тихо проговорил Хэлл и, шумно сглотнув слюну, приподнялся на стуле, чтобы заглянуть внутрь фарфоровой посудины.
– Это магия, – ответила я и бросила в сторону Фостена красноречивый взгляд.
– Мы должны дожить до ужина, – заметил он, намекая, что спор еще в силе.
– На ужин Тобольд запекает утку, – дрожащим от восторга голосом проговорил Вернон.
– Господин Мейн, кажется, вы задолжали мне услугу, – с елейной улыбкой заключила я и рявкнула командирским тоном офисной начальницы: – Приведите в порядок мой портрет и поставьте его в гостиной на самое видное место! Окажите любезность.
– Конечно, дорогая супруга, – невозмутимо согласился он.
Вернон с Хэллом обеспокоенно переглянулись.
– Опять таскать портрет? – уточнил дворецкий.
– Как можно объявлять такие ужасные новости, когда у нас только-только жизнь начала налаживаться? – пробормотал Хэллавин.
5 глава
Кастинг на роль служанки
Новые люди в замок не торопились, а проживающие внезапно сделались неуловимыми, как индейцы в густых лесах Амазонки. Хотя у нас даже лесами не пахло. Разве что возле библиотечной башни вперемежку рос десяток хвойных и садовых деревьев. С гордостью, словно когда-то лично выкапывал ямки для саженцев, Вернон назвал это, с позволения сказать, скудное скопление громкими словами «домашний парк». Да еще предупредил, что в нем легко заблудиться!
После памятного обеда дворецкий и секретарь начали от меня прятаться. Три дня мы играли в «кошки-мышки». Застать их в одном помещении оказалось невозможно: они разделились, чтобы не перетаскивать портрет. Пока одного поймаешь, другой уже исчезнет. Видимо, в нашем «домашнем парке».
Утром четвертого дня, когда я почти решила написать в контору по найму и напомнить об обещанных помощницах, Фостен попросил меня зайти в кабинет. С самым будничным видом он продемонстрировал массивный сундучок с окованными уголками и с крышкой, украшенной причудливой резьбой.
– Денежная шкатулка, – пояснил он. – Деньги на расходы будут напрямую передавать из расчетного двора.
Другими словами, мне вручили личный банкомат.
– А чеки денежная шкатулка выдает?
– Прости? – с вежливой улыбкой уточнил он.
– Ничего, просто пошутила, – махнула я рукой и попыталась приподнять крышку. – Она не открывается без кодового слова?
– Именно поэтому я тебя и позвал, – спокойно продолжил Фостен. – Ты должна ее заклясть.
– Как понимаю, заклясть – это не обругать.
– Кровью, – невозмутимо ответил муж.
– В каком плане?
– В прямом. Надо проколоть палец и приложить его к отпечатку. – Он сначала указал на выемку в самом центре крышки, а потом протянул мне раскрытую ладонь.
– Зачем ты тянешь руки? – с деревянной улыбкой уточнила я.
– Помогу. – Фостен продемонстрировал знакомый ритуальный кинжал, который, между прочим, использовал для резки бумаги и бог знает для чего еще. – Не бойся, будет не больно.
– Ты когда в последний раз мыл этот нож? – уточнила я, невольно пряча руки за спину. – Не хочу отдать богу душу от заражения крови. Я недавно чуть не померла, мне не понравилось.
– Доверься мне, Ивонна, – уговаривал он.
– Ты просишь меня довериться колдуну с ножом в руках, – заметила я.
– Уверяю, порез ритуальным кинжалом не несет угрозы. Ты ничего не почувствуешь, – уламывал он меня, как ребенка.
– Со стороны ты выглядишь жутко.
– Ивонна, ты хочешь, чтобы артефакт слушался только тебя? – вспылил он. – Если да, то давай руку. Или сама проколи палец!
– Господи, зачем орать? – пробормотала я и протянула указательный палец.
Тот предательски трясся. Да что там греха таить, я вся чуток тряслась.
– Умница, – усмехнулся муж, мягко сжимая мою руку.
– Подожди, господин Мейн! Хочу знать наверняка: твои бывшие жены действительно живы? Может, они померли от столбняка? – резко выпалила я, наблюдая, как Фостен примеряется этим своим угрожающим обоюдоострым кинжалом к моему тонкому пальчику. – Разве не надо чем-нибудь обеззаразить? Дай хоть руки помою!
Кожу внезапно защипало. На подушечке пальца появился тончайший разрез. Проглотить сочное ругательство удалось лишь нечеловеческим усилием воли.
– Все, – с мягкой улыбкой объявил муж и кивнул на шкатулку: – Прикладывай.
– Варварство какое-то, – проворчала я и с недовольной миной приложила палец к выемке.
Внезапно желобки резьбы на крышке ларца вспыхнули алым всполохом, а внутри шкатулки что-то защелкало. Сцепленный металлический орнамент пришел в движение, и крышка сама собой приоткрылась.
– Пользуйся, – прокомментировал Фостен.
– Благодарю, – проворчала я и, проверив палец, сунула его в рот, чтобы остановить кровь. Ни зеленки, ни йода все равно не светило.
Фостен наблюдал за самолечением со странным выражением. Пристальный взгляд сфокусировался на моих губах.
– Что? – не поняла я.
Тут дверь приоткрылась, и в кабинет прошмыгнул Хэллавин с пачкой писем в руках. Возникшее напряжение, явственно сгустившееся в воздухе, мгновенно схлынуло.
– Я принес утреннюю корреспонденцию, – объявил он, замерев на пороге и явно почувствовав, что зашел не вовремя.
– Оставь на столе и помоги госпоже Мейн отнести в покои шкатулку, – сухо приказал секретарю муж, ловко выпроваживая нас обоих восвояси.
Я вышла из кабинета первой. Злосчастный портрет поджидал меня как раз напротив кабинета. Стоял прислоненный стене, скрытый простынкой и никем не передвинутый в гостиную. Из чистого упрямства я сдернула покров и внезапно обнаружила, что черная вуаль с дырками для глаз исчезла. С картины на меня томным взглядом смотрела юная хорошенькая аристократка в светлом платье.
Не подозревая, что в коридоре наткнется на леди Мейн, жаждущую переселить портрет, к хозяйской спальне с беспечным видом шагал Вернон. Обнаружив меня, крайне проворно для человека его
