Любимая жена-попаданка для герцога - Ульяна Соболева

о реформах. О будущем. О том, как изменить систему, не развалив королевство.

— Амбициозно, — прокомментировал он. — И?

— и он напуган, — призналась я. — Понимает необходимость перемен, но боится последствий. Классическая дилемма правителя.

Райнар повернул меня к себе, глядя прямо в глаза.

— А ты? Ты не боишься?

— Боюсь, — честно ответила я. — Я боюсь, что всё пойдёт не так. Что мои идеи приведут к катастрофе. Что я переоцениваю свои способности и…

Он заткнул меня поцелуем. Мягким, нежным, совершенно не подходящим к обстановке королевского балкона и окружающей опасности.

— Хватит — сказал он, кода мы разомкнули губы. — Ты уже спасла дюжину жизней. Изменила ход эпидемии. Вытащила короля с того света. Думаю, твои способности вполне адекватны задаче.

Я рассмеялась — впервые за весь день искренне рассмеялась.

— Ты слишком хорошо меня знаешь.

— Недостаточно хорошо, — возразил он, его руки скользнули под мой плащ. — Но я работаю над этим.

— здесь? — я оглянулась на покои. — Король может проснуться.

— Спит как убитый, — Райнар уже целовал мою шею. — Твоё снотворное отличное.

И кроме того, я закрыл дверь на балкон.

— Ты думаешь обо всём, — выдохнула я, чувствуя, как моё тело откликается на его прикосновения.

— Один из нас должен быть практичным, — он подхватил меня и осторожно опустил на широкий диван, который стоял в углу балкона.

Наша близость этой ночью была другой — не отчаянной страстью прошлых встреч, а чем-то глубоким, нежным. Мы двигались медленно, изучая друг друга, как будто впервые. Его руки были повсюду — ласковые, исследующие, пробуждающие каждый нерв в моём теле.

— Я скучал по тебе, — прошептал он, целуя мою грудь. — Каждую секунду каждого дня.

— Я тоже, — призналась я, запуская пальцы в его волосы. — Больше, чем думала возможным.

Когда мы соединились, это было как возвращение домой — идеальное, правильное, завершённое. Мы двигались в унисон, наши дыхания слились, границы между нами стёрлись.

Позже мы лежали, переплетённые, укрытые его плащом. Ночной воздух был прохладным, но в объятиях друг друга нам было тепло.

— Я никогда не думала, что буду лечить короля, который пытался меня убить, —прошептала я в темноту. — И заниматься любовью на королевском балконе со своим мужем-мятежником.

— Жизнь полна сюрпризов, — он поцеловал меня в висок. — Хороших?

— С тобой — всегда, — улыбнулась я.

Мы лежали, глядя на звёзды, и я думала о том, как странно устроена судьба. Год назад я была просто врачом в другом мире. Теперь я здесь — в средневековом королевстве, замужем за герцогом, лечу короля и пытаюсь изменить целую медицинскую систему.

— Новости из лагеря? — спросила я, прижимаясь ближе.

— Всё стабильно, — ответил он. — Люди ждут. Верят в тебя. В нас.

— Не разочаруй их, — пробормотала я, чувствуя, как сон начинает затягивать.

— Никогда, — его объятия стали крепче. — Что бы ни случилось, мы пройдём это вместе.

Перед рассветом он ушёл, оставив меня с тёплым чувством в груди и решимостью довести всё до конца.

Я вернулась в покои, проверила короля — спал спокойно, дыхание ровное.

Забралась в своё кресло, укрылась пледом.

— Романтичная ночь? — прокомментировал Василиус, появляясь из тени.

— Иди спи, кот, — буркнула я.

— У меня девять жизней, я могу позволить себе не спать, — невозмутимо ответил он. — А вот у тебя одна. Береги её.

— Стараюсь, — зевнула я.

И провалилась в сон, где мне снились медицинские школы, здоровые дети и королевство без эпидемий.

Мечты имеют свойство сбываться.

Если очень сильно за них бороться.

13.

Думать, что после спасения короля жизнь наконец-то войдёт в спокойное русло, —это примерно как надеяться, что после одной волны цунами океан внезапно превратится в лужу с уточками. Наивно, глупо и совершенно не соответствует реальности, которая обожает подкидывать тебе сюрпризы с регулярностью злобного джинна из бутылки.

Я, Вайнерис Эльмхарт обладательница титула "Женщина, которая думала, что худшее позади", проснулась глубокой ночью от того, что кто-то приставил холодное лезвие к моему горлу.

— Не кричите, — прошептал мужской голос с лёгким акцентом. — Прошу вас. Я не причиню вам вреда. Мне нужна помощь.

Вот так всегда. Сначала нож к горлу, потом "я не причиню вреда". Логика просто потрясающая.

Я медленно открыла глаза и увидела над собой силуэт — молодой мужчина, лет двадцати пяти, с отчаянием в глазах и действительно очень острым кинжалом у моей шеи.

— Если вы хотите помощи, обычно стучатся в дверь, — прошипела я. — А не проникают в спальню с оружием.

— Меня бы не пропустили, — он убрал кинжал, но не отступил. — Герцогиня Вайнерис? Та самая целительница, что спасла короля?

— зависит от того, кто спрашивает — я осторожно села, пытаясь оценить ситуацию. Молодой человек выглядел измотанным — грязная дорожная одежда, тёмные круги под глазами, руки дрожат от усталости или нервов.

— Я принц Эдвард Альтерийский, — он сделал что-то похожее на поклон. —младший сын короля Альдреда. И я проделал путь в пятьсот миль, чтобы найти вас.

Принц. Конечно же, принц. Потому что обычные люди просто присылают письма, а особы королевской крови обязательно должны врываться в спальни с ножами.

— Пятьсот миль, — повторила я. — Впечатляюще. И что настолько важное заставило принца соседнего королевства пробираться сюда инкогнито?

— Моя сестра, — его голос надломился. — Принцесса Изольда. Она умирает.

И вот туг что-то щёлкнуло в моём мозгу Эдвард Альтерийский. Изольда. Я слышала о них — молодая принцесса, известная своим умом и интересом к наукам, и её брат, который души в ней не чаял.

— Что с ней? — я встала с постели, накинув халат. Медицинский инстинкт победил осторожность.

— Лихорадка. Кашель с кровью. Боли в груди. Она слабеет с каждым днём, — он говорил торопливо. словно каждое слово давалось с трудом. — Наши лекари перепробовали всё. Кровопускания, припарки, молитвы. Ничего не помогает.

Кашель с кровью, боли в груди, прогрессирующая слабость. Звучало как туберкулёз. Или тяжёлая пневмония. Оба варианта — смертельно опасные без правильного лечения.

— Почему вы пришли ко мне? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Потому что я слышал, что вы совершили невозможное,