Пленение дракона - Миранда Мартин

его беспокойство, очевидно, движется в том же направлении, что и моё.

Собрав решимость, я продвигаюсь вперёд. Мы зашли слишком далеко, чтобы отступить. Руки чешутся, мне требуется хоть какое-то оружие, но мы имеем то, что имеем. Коридор, в котором мы находимся, простирается ещё на несколько ярдов, а затем мы доходим до перекрестка Т. Прежде чем я успеваю выглянуть за угол, я услышала звук слева. Мы оба прижимаемся к стене. Звук жёстких ботинок, стучащих по металлу, эхом разносится по коридору, приближаясь. Считая шаги в такт молоту сердца в груди, я жду, пока они подойдут ещё ближе. Когда я думаю, что они вот-вот появятся из-за угла, я низко припадаю, замахиваясь ногой, но Висидион оказывается быстрее. Его рука скользит выше моей головы в сторону предполагаемого врага. Раздаётся громкий визг, когда он хватает заузла и дёргает инопланетянина к себе. Подняв бедного ублюдка с пола, он швырнул его об стену с такой силой, что металл зазвенел. Голова заузла оставила вмятину глубиной с мой большой палец.

Враг безвольно опал в руках Висидиона. Висидион трясёт его, я полагаю, чтобы убедиться, что он действительно отключился, прежде чем ухмыльнуться мне. Закрыв глаза, я покачала головой.

— Мы могли бы выкопать из него информацию, — замечаю я.

— Он бы закричал, — говорит Висидион, по крайней мере логично.

— Уверена, что никто не слышал звон всего корабля, когда ты саданул его головой в стену, — криво говорю я.

Когда Висидион посмотрел на вмятину в стене, на его лице появилось разочарование, и он пожал плечами.

— Да, — соглашается он. — Можно было разобраться с ним потише.

— Забери его оружие, — говорю я. — Мы можем продолжить путь вперёд. Либо у нас всё получится, либо мы облажаемся.

Висидион снимает пистолет с обмякшего тела. У него такая широкая грудь, что пистолет в его руках кажется крошечным. Обогнув меня, он встал на Т-образном перекрёстке и смотрит в обе стороны, прежде чем посмотреть на меня.

— Думаю, налево, — говорю я. — Нужно торопиться.

Он кивнул и, не говоря больше ни слова, направляется в том же направлении.

Ускоряем темп, поскольку нас больше не заботит тишина, теперь важно добраться до мостика, прежде чем они смогут окопаться или получить подкрепление. Ноги Висидиона топают при каждом шаге, выдавая наше положение, достаточно громко, чтобы заглушить стук моих ботинок по сетчатому стальному полу. Доходим до конца коридора, и там оказалась ещё одна лестница. Висидион не беспокоится о перекладинах, присел и перепрыгнул на следующую палубу, впечатляюще демонстрируя силу и ловкость.

Я выбираю более приемлемый способ подняться по лестнице, хотя бы по одной причине: я не могу прыгнуть на восемь футов в воздух. Палуба была открытой, широкий коридор, который должен быть не менее половины ширины самого корабля, идущего вперёд. Слева от меня двойная дверь с маркировкой. Видимо, наша цель. Висидион движется к ней, и я следую за ним. Волосы на затылке снова встали дыбом. Последний глубокий вдох, чтобы успокоить нервы. Мы с Висидионом обмениваемся долгими взглядами, затем он разбивает панель управления, и двери с шипением открываются.

Я делаю перекат через двери, прежде чем они заканчивают открываться, и приземляюсь на корточки.

Электрические разряды пролетают над моей головой, и Висидион закричал от боли. Пятеро заузлов прячутся за пультом управления и стреляют в сторону дверей. Они находятся как минимум в пятнадцати футах от меня и находятся в укрытии, а у меня есть только улыбка и голые руки, чтобы сразиться со всеми пятью и их оружием.

— Беги! — Висидион шипит, его голос эхом отдается от металлических стен мостика.

Я не знаю, считает ли он, что мне следует бежать вперёд или убегать. Не имеет значения — есть только один вариант — лобовая атака.

Подпрыгнув, я делаю сальто вперёд, а затем прыгаю вправо. С этого момента я делаю колесо, пока не добралась до конца консоли, за которой они прячутся. Дело не в том, чтобы быть красивой или похвастаться. Их выстрелы оглушили бы меня, а моя гимнастика делает меня непредсказуемой мишенью.

— АААРРГХ! — кричит Висидион, а я приседаю, чтобы сориентироваться.

Они сосредоточены на нём. Я не знаю, сколько ударов током он получил, но он движется вперёд, как Дарт Вейдер в конце «Мести ситхов», крича, вытянув перед собой обе руки. Он стреляет из двуручной винтовки одной рукой, не удосуживаясь прицелиться, и пистолетом из другой руки. Мышцы его груди и рук сжимаются в спазмах от проходящего через него электрического напряжения, но он отказывается опускать руки. Моё сердце подпрыгивает к горлу, когда я вижу, как ему больно. Я знаю, что он делает это ради меня, чертов дурак.

Худшая идея на свете.

Моя же идея, чёрт тебя возьми.

Я не лучше одной из тех дурочек из любовных романов. Если бы кто-то читал эту историю, я уверена, они бы закричали на книгу, какая я идиотка, что ввязалась во всё это. Со стороны всегда легче увидеть, что кто-то слишком глуп, чтобы жить, чем когда ты живешь в этом.

Отчаянные времена и всё такое.

— Чужачелло! — кричу я и бегу вперёд.

Ближайший ко мне заузл обернулся, его пистолет повернулся вслед за ним. Упав на бок, я скольжу ногами вперёд, нацелившись на его ноги.

Когда я врезаюсь в него, он падает на того, кто позади него. На данный момент двое выбыли, но мы с первым запутались телами, и я не смогла освободиться достаточно быстро. Он хрюкает и каким-то образом сумел удержать своё оружие.

— Розалинда! — Висидион ревёт, перекрывая звуки стрельбы и борьбу тел.

Звук грохота привлекает моё внимание как раз вовремя, чтобы увидеть, как Висидион упал на консоль для взлёта. Его массивная рука хватает заузла за голову. Он пытается подняться, но сбоку в него попали ещё тремя разрядами тока. Его мышцы сводит импульсами, и он теряет захват. Его глаза встречаются с моими, и в этот момент самое глубокое чувство потери, которое я чувствовала с тех пор, как летела на корабле на эту планету, раскрывается в моём сердце и поглощает мир вокруг меня. Он тянется ко мне, его рука неудержимо дёргается. Судороги охватывают всё его тело. Он напрягается, выпрямляется во весь рост, а затем падает назад с панели управления, приземляясь с грохотом, который разбивает мне сердце.

— Висидион! — его имя вырывается из моего горла, с той силой, что разрывает связки.

Горе и ярость изливаются в слогах его имени. Боль в груди рвётся наружу.

Я высвобождаюсь из-под ублюдка,