Пленение дракона - Миранда Мартин

нас, выглядит как скала, принявшая смутно двуногую форму. Массивный, как минимум в два раза больше меня, он имеет каменистые выступы, торчащие из его рук, ног и груди. Его рот представляет собой жёсткую линию, и ничто в его лице не выглядит более выразительным, чем камень. У него тёмные черные глаза, которые смотрят на меня с выражением обиды. Должно быть, это Сенар, догадавшийся по его местонахождению и связавший голос, который я слышал ранее, с его внешностью. Он пристально смотрит на меня, его рот открывается и закрывается с щелкающим звуком, словно два камня сталкиваются друг с другом.

Слева от него — худое, долговязое существо, покрытое спутанной коричневой шерстью. У него была длинная морда, острые зубы и налитые кровью желтые глаза-бусинки. Два заостренных уха, одно из которых, судя по зазубренному краю, выглядит так, будто его наполовину откусили. В его движениях есть какая-то скрытность. Гниющие, грязные лохмотья, которые он носит, лишь усиливают общую атмосферу разложения. Его тонкие руки длиннее, чем кажется, и имеют острые грязные когти, способные легко прорвать плоть.

Вывернув голову до предела, я обнаруживаю ещё двух инопланетян. Первая маленькая, даже меньше Розалинды, с тёмно-синей кожей и тёмно-зелёными глазами. Голову украшают ярко-рыжие волосы с желтыми прядями, торчащие в разные стороны. Оно двуногое, по форме очень похоже на Розалинду, но вдвое меньше её. Её голова находится между ног, сидит сгорбленная, и смотрит в пол перед собой.

Последний лежит на спине. Огромный живот выпирает так высоко, что я не могу увидеть его лица. Желтоватая кожа с синими полосами и черными завитками обнажена там, где одежда натягивается на раздутый живот. Каждая из его ног выглядит такой же большой, как моя грудь, а ступни размером с мою голову. У него нет никакой обуви, но она ему и не нужна — его ступни выглядят закаленными, а ногти на ногах длинные, зелёно-жёлтые, заострённые.

Только Сенар, скалистое существо, похоже, обращает на меня какое-то внимание. Смотрит на меня своими чёрными глазами, рот открывается и закрывается с тихим щёлканьем. Когда я встречаюсь с ним взглядом, его рот приоткрывается, и мы долго смотрим друг на друга.

— Ты, — говорит Сенар.

— Что? — я спрашиваю.

Он трясёт головой, его рот открывается, а затем закрывается с более громким лязгом, чем раньше. Он вращает плечами, и даже это простое движение сопровождается эхом скольжения камней друг о друга.

— Проблема, — говорит Сенар.

— Да, ха! — добавляет более высокий тон, покрытый мехом. — Проблема ты, огромная проблема!

Сенар смотрит на меня, затем снова на меня, ещё раз качает головой и замирает.

— Какая проблема? — я спрашиваю.

— Разозлил, — отвечает Сенар.

— Хаха! Разозлил, разозлил! — добавляет другой.

Дыхание Розалинды меняется, а сердцебиение учащается. Сев, чтобы уделить ей всё своё внимание, я касаюсь её лица ладонью, убирая волосы с её глаз. Идеальна. Покалывание пробегает по моим пальцам глубоко в грудь, её кожа такая нежная, что мне хочется прикоснуться к ней. Её глаза трепещут, а затем распахиваются. Она села прямо, глаза широко раскрылись, рот открылся.

— Висидион! — кричит она.

Я беру её на руки, она какое-то мгновение сопротивляется, а затем падает мне на грудь, крепко обнимая. Идеальный, прекрасный момент, который не смог бы стать лучше, если бы я спланировал его. Она глубоко вдыхает, прежде чем отстраниться и оглядеть меня с ног до головы.

— Ты в порядке? — она спрашивает.

— Со мной всё будет в порядке, — говорю я, игнорируя глубокую боль.

Поджав идеальные губы, она кивает и обводит взглядом комнату.

— Ммм, это же самка, красивая, о да, — говорит меховая фигура.

Розалинда смотрит на него, выгибает бровь и затем качает головой.

— Как эта штука говорит на языке змаев? — она спрашивает.

— Не знаю, — отвечаю я.

— Змаи? Что такое змаи? — он спрашивает.

— Язык, на котором ты говоришь, — говорит Розалинда.

— Не говорю, нет, — он решительно качает головой. — Переводчик.

Она прикасается рукой к уху. На её щеке небольшая струйка засохшей крови. Я не задумался об этой ране, учитывая другие её раны и побои, которые, я был уверен, она получила после того, как меня вырубили, но, очевидно, для неё это что-то прояснило.

— Интересно, — говорит она. — Как долго я была без сознания?

— Я не уверен, — отвечаю я.

— Много циклов, — говорит меховое существо.

Рот Сенара несколько раз громко щёлкнул, привлекая к себе взгляд Розалинды. Он пожимает плечами, ёрзает, каждое движение громкое и неприятное.

— Семь солнечных циклов, — добавляет Сенар после всех своих шумных движений и кудахтаний.

— Проклятье, — выдыхает Розалинда, глядя мне в глаза. — Насколько мы облажались?

Желание солгать поднимается из глубины меня, и я почти это сделал. Мой рот открывается, слова вот-вот сорвутся с губ, но когда они выходят наружу, истина примешивается вместе с ними. Как бы сильно я ни хотел защитить её, я никогда не смогу зайти так далеко, чтобы солгать.

— Всё плохо, — говорю я.

— Мы покинули планету, — говорит она, не спрашивая.

Я киваю в знак согласия. Она снова качает головой, затем хватается за кандалы на ноге. Усилия, которые ей требуются, очевидны, когда она подтягивает цепь ближе к себе. Каждое звено размером с её кулак. Она внимательно рассматривает цепь, нахмурив брови. Она роняет её с недовольным ворчанием.

— Нет спасения, — услужливо добавляет Сенар.

— Тебе не сбежать, — говорит меховое существо.

— Как вас зовут? — спрашивает Розалинда, глядя на меховое существо.

— Я Мисто, — отвечает он.

— Розалинда, — говорит она, затем указывает на меня. — Это Висидион.

— Сенар, — говорит каменный, указывая на себя.

— Ну, мы все реально облажались. Если мы будем работать вместе, у нас будет больше шансов на выживание, — говорит Розалинда.

Сенар и Мисто переглядываются, давая понять, что знают то, чего не знаем мы.

— Что не так? — я спрашиваю.

Сенар пожимает плечами, скрежещет камнями, затем закрывает глаза и прислоняется спиной к стене.

— Вы не знаете, — говорит Мисто. — Мы направляемся в плохое место.

— Что за плохое место? — спрашиваю.

— Крик, — отвечает Сенар, не открывая глаз.

— Нет, — выдыхаю я.

— Крик? — спрашивает Розалинда, глядя на меня. — Принц Астириан был же крикианцем, да?

Во рту пересохло, я киваю.

— Они не могли пережить войну двенадцати — они же были уничтожены!

Сенар хрюкает, его глубокий грохот эхом отражается от стальных стен и возвращается к нам снова и снова. Это звук отчаяния, эхо.

— Мертвы, нет, — говорит Мисто. — Не мертвы.