Графиня замка Ривердон - Надежда Игоревна Соколова

созвездий. Высокие арочные окна были закрыты бархатными занавесами глубоких коричневых оттенков.

На полу — полированные плитки из белого мрамора, выложенные в сложные геометрические узоры, среди которых я увидела вкрапления красного и черного камня. Под потолком висели магические шары, сделанные из золота и украшенные прозрачными драгоценностями. Они излучали мягкий свет, создавая теплую атмосферу.

В центре холла находился огромный круглый стол, сделанный из черного оникса с инкрустированными символами, придававшими ему магическую силу. На стенах висели портреты императоров и императриц.

Высокий седой дворецкий, стоявший возле входной двери, склонился в почтительном поклоне, едва мы вышли из портала.

— Ваше сиятельство, его величество ожидает вас и вашу спутницу в малой гостиной, — сообщил он.

Чарльз кивнул. И мы направились вглубь дворца.

Шли недолго — буквально два десятка шагов, и мы возле дверей, обитых железом. Здесь, в малой гостиной, император принимал тех, кто входил в его ближний круг. И если насчет Чарльза у меня сомнений не возникало, все же одного уровня птицы, то почему здесь оказалась я? Вот что меня смущало. Единственное, меня могли отметить как его невесту. И вот так было бы правильно.

Двери распахнулись, мы перешагнули порог.

Чарльз поклонился.

— Ваше величество, позвольте вам представить графиню Викторию дорт Парнову, хозяйку замка Ривердон и мою невесту.

Гарольд Досточтимый оказался высоким крупным мужчиной лет сорока пяти пятидесяти. В нем сразу видна была порода, как сказали бы на Земле. Одного взгляда на его лицо хватило бы, чтобы с уверенностью сказать, что за его спиной стоят многие поколения славных предков-аристократов.

У императора было две жены. Первая умерла при родах, подарив ему наследника престола. Вторая, родившая ему трех дочерей, до сих пор делила с ним все тяготы жизни, если они, конечно, у него имелись.

Говорили, что во время правления его величества не было ни войн, ни бунтов, потому что он был мудрым и опытным политиком, знал, как успокоить начинающиеся волнения, и не стремился к конфликту с соседними империями.

В общем, практически идеальный правитель и человек.

Глава 35

После слов Чарльза я выполнила заученный реверанс. Император сообщил, что рад меня видеть.

Затем мы с Чарльзом уселись в кресло напротив императорского.

Между нами оказался стол, накрытый к чаепитию. Но лично мне совсем не хотелось ни пить чай, ни есть сладости, лежавшие на блюдечках.

Тут пережить бы аудиенцию без особых нервов.

Мои собеседники, видимо, думали точно так же, и к стоявшему на столе никто не притронулся.

— Найра Виктория, расскажите о мире, из которого вы прибыли, — после приветствия не то приказал, не то попросил император.

То есть Чарльз все же проболтался. Интересно, для чего? Что даст императору знание о моем месте проживания?

— Мне сложно ответить так сразу на ваш вопрос, ваше величество, — честно ответила я. — Тот мир сильно отличается от этого. И я не знаю, с чего начать.

— Есть ли там магия?

Я покачала головой.

— Нет, и никогда не было. Она встречается только в сказках.

— Но как же люди живут там? — нахмурился император.

— У нас, вернее, теперь уже у них, есть техника, — пояснила я. — И все держится на ее работе. Никто не может по щелчку пальцев открыть портал. Но зато мы можем общаться на огромных расстояниях.

— Странный мир. И вы жили в нем с рождения?

— Насколько я знаю, да, ваше величество.

— А ваши родители?

— Они тоже из того мира. Как и их родители.

— И при этом замок признал вас своей хозяйкой.

Угу, получается, что так. Неувязочка вышла.

— Я не знаю, как это объяснить, ваше величество.

— Видимо, ложные воспоминания, — задумчиво произнес император. — В том мире нет подобного?

Я покачала головой.

— Ничего подобного я не слышала, по крайней мере, с помощью магии такого сделать нельзя. Возможно, есть специальные техники внушения. Но я ничего о них не знаю.

— Вы знакомы с кем-то из своей родни? — продолжал допрос император.

Я задумалась. Хорошо так задумалась. И поняла, что мне нечего ответить. Мы с родителями жили закрыто, обособленно, одиноко. Мне много рассказывали о братьях матери и сестрах отца, о бабушках и дедушках с обеих сторон. Но я никогда никого не видела.

— Нет, ваше величество, — уверенно ответила я после нескольких секунд размышления. — Лично — нет.

— И вам не кажется это странным?

Ну… Теперь-то, когда вопрос задан, кажется, конечно. А раньше все было в порядке вещей. Ну подумаешь, заняты все, встретиться не можем. Так жизнь такая. Пахать надо, чтобы достойно существовать.

Но ведь даже звонков не было. И сообщений — тоже. Родня имелась. Но только на словах.

— Кажется, ваше величество, — согласилась я. — Но только теперь, когда вы об этом спросили.

— То есть блок? — все так же задумчиво проговорил император. — Защита от вопросов. Очень интересно, кто тот сильный маг, что поставил подобное. А еще интереснее, сколько поколений она продержалась…

И мне, уже другим, более уверенным тоном.

— Видите ли, найра Виктория, мой предок имел удовольствие лично знать вашу пра-пра-пра… В общем, дальнюю родственницу, Великолепную Арсану. Мало того, я склонен верить слухам, утверждавшим, что у этой пары были, гм, отношения, и своих детей Арсана родила не от законного супруга.

А вот тут я зависла, как сказали бы на Земле.

Про отношения Арсаны с императором я уже слышала. Но дети… Если император прав, то получается, что… Да нет! Чушь же! Быть такого не может! Я — мелкий клерк с Земли, я не могу быть родственницей императора магического мира! Ну нонсенс же!

— Мне нужно проверить наше с вами родство, найра Виктория, — добил меня между тем император. — Магически проверить, конечно же.

Я тяжело сглотнула, покосилась на Чарльза, сидевшего с невозмутимым видом, и поняла, что попала. Снова. Этот… посланник аргулий… похоже, все знал! Ну или догадывался!

Знал и ни слова мне не сказал! Даже не намекнул! Да, в таком случае я бы по своей воле здесь не появилась! Но… Да не хочу я становиться еще и родственницей императора! Не хочу! Мне и в Ривердоне спокойно живется!

— Найра Виктория, не нужно так панически оглядываться, вас никто не собирается убивать или сажать в казематы[3], — иронически заметил император. — Это обычная