Мой магический год: весна и поющий фарфор (СИ) - Татьяна Терновская
В этот момент воздух в архиве колыхнулся, и магические язычки пламени рядом со мной затрепыхались. Кажется, сюда кто-то вошёл. Я выглянула из-за стеллажа и увидела миссис Лумис. Она тоже меня заметила и уверенной походкой направилась ко мне.
— Кто разрешил тебе здесь шнырять? — спросила она, с подозрением глядя на папку в моих руках, — посторонним запрещено рыться в документах фабрики.
— Между прочим, я здесь работаю, — напомнила я.
Миссис Лумис фыркнула, но не отступила.
— И что, мистер Уотсон разрешил тебе разнюхивать в архиве? — спросила она.
Похоже, миссис Лумис не успокоится, пока я не уеду из Колдсленда. Меня обижало её отношение, но, по крайней мере, хоть что-то в этом мире оставалось неизменным.
— Мистер Уотсон попросил меня выбрать в архиве эскизы для росписи большого столового сервиза, — ответила я.
Миссис Лумис снова посмотрела на папку в моих руках.
— Что-то не помню у нас таких рисунков, — протянула она, — а ну, дай сюда!
С этими словами она выхватила у меня эскизы. Выпад был неожиданным, поэтому я не успела среагировать. Мне хотелось потребовать вернуть рисунки обратно, но как только миссис Лумис открыла папку, её лицо побледнело. Пару мгновений она смотрела на эскизы, а затем захлопнула папку и сунула её подмышку.
— Это нельзя брать! — заявила она.
Я была поражена. Похоже, миссис Лумис узнала рисунки и художника, но почему так странно отреагировала?
— Эти эскизы нужны нам для росписи сервиза, — сказала я, протягивая руку к папке, — верните мне их, пожалуйста.
Миссис Лумис сделала шаг назад.
— Нечего повсюду совать свой нос! — воскликнула она, — считай, что ты не видела эти рисунки, поняла⁈
Я хотела возразить, но миссис Лумис быстро направилась к выходу.
Да что вообще происходит⁈
Я бросилась за ней, но миссис Лумис с невероятной прытью выбежала из архива и скрылась где-то в цехах. Я в растерянности осталась стоять на месте. Что не так с этими рисунками? Если они какие-то секретные, то почему просто валялись в архиве? Да и что тайного могло быть в обычных эскизах? Да, красивые, но вряд ли конкуренты стали бы за ними охотиться. В любом случае был лишь один способ узнать ответы на мои вопросы — спросить Бенджамина.
Погасив магические огни и заперев дверь архива, я вернулась в кабинет. Меня поражало, сколько тайн хранила обычная фарфоровая фабрика.
Когда я открыла дверь, Бенджамин что-то писал. Увидев меня, он отложил перо и улыбнулся.
— Неужели вам не удалось найти ни одного подходящего эскиза? — спросил он, заметив, что я вернулась с пустыми руками, — похоже, зря я хвастался своими художественными талантами.
— Вы и вправду очень хорошо рисуете, — искренне похвалила я.
— Но? — уточнил Бенджамин.
— Я нашла эскизы, которые бы идельно подошли для королевской выставки, но их отобрала миссис Лумис! — пожаловалась я, — она ничего толком не объяснила и просто сбежала с рисунками.
Бенджамин тяжело вздохнул.
— Вот как, — он встал из-за стола, — я всегда уважал миссис Лумис, но сейчас у нас нет времени на её капризы. И так еле укладываемся в сроки. Пойдёмте!
Бенджамин первым вышел из кабинета, я последовала за ним. Судя по его настрою, в этот раз миссис Лумис ждал строгий выговор. Но меня больше интересовали ответы на вопросы. Как она собиралась объяснять, почему отобрала у меня те рисунки?
— Вы не видели миссис Лумис? — спросил Бенджамин у одного из работников.
— Кажется, она направилась к печам, — ответил тот.
Я и Бенджамин переглянулись. Неужели миссис Лумис собралась сжечь эскизы⁈ В следующий миг мы бегом бросились в цех, где рабочие обжигали изделия из фарфора. Только бы успеть раньше, чем она уничтожит рисунки!
Рабочие удивлённо оглядывались на нас, когда Бенджамин и я пробегали мимо. Впрочем, сейчас нам было не до беспокойства о том, что подумают окружающие. Цех с печами находился в дальней части фабрики, я была уверена, что мы не успеем спасти рисунки. Если бы я только знала заранее! Тогда спрятала бы папку от миссис Лумис, сразу, как её нашла. Но что теперь говорить!
Я еле поспевала за Бенджамином, а когда он внезапно остановился, чуть не врезалась в него. Выставив руки вперёд, я коснулась его спины, ощутив под ладонями крепкие мышцы. Бенджамин никак не это не отреагировал, напряжённо смотря перед собой. Я выглянула из-за его спины и увидела миссис Лумис у одной из печей. В руках у неё была папка с рисунками. Я облегчённо выдохнула — мы всё-таки успели!
— Тётушка! — позвал Бенджамин.
Его оклик вывел миссис Лумис из задумчивости, и она обернулась. Я с удивлением заметила слёзы на её глазах.
— Тётушка. — Бенджамин говорил мягко, одновременно медленно приближаясь к миссис Лумис. — Что произошло?
— От этих рисунков одни беды! — воскликнула она, — твой отец давно должен был избавиться от них!
Я всё ещё не понимала, что происходит, и вопросительно посмотрела на Бенджамина. Кажется, он тоже был растерян.
— О чём вы говорите? — спросил Бенджамин.
Миссис Лумис покачала головой.
— Если бы не эти проклятые рисунки, мой сын был бы жив! — сказала она.
Я заметила, как Бенджамин вздрогнул и его лицо побледнело. Похоже, он понял, о чём шла речь. Мне тоже было любопытно, но я прикусила язык, понимая, что эскизы явно связаны с какой-то трагедией.
Бенджамин какое-то время стоял неподвижно, а затем подошёл к миссис Лумис и обнял её.
— Не было ни дня, чтобы я не сожалел о том, что тогда произошло, — признался он, а затем осторожно забрал папку из рук миссис Лумис, — но мама рисовала эти эскизы с большой любовью, и я не хочу, чтобы они сгорели.
Мама⁈ Я вспомнила, что мистер Уотсон рассказывал о несчастном случае, произошедшем на фабрике. Он упомянул, что тогда погибла его жена и ещё двое рабочих. Выходит, одним из них был сын миссис Лумис. Ужасно! Должно быть, они работали над новым сервизом, эскизы к которому создавала мама Бенджамина. Теперь я поняла, почему миссис Лумис так отреагировала на рисунки.
— Всё опять повторяется! — в отчаянии воскликнула миссис Лумис.
Бенджамин осторожно погладил её по спине.
— Тётушка, эти эскизы не прокляты. Несчастный случай произошёл не из-за них, всему виной рискованные магические эксперименты деда, — сказал Бенджамин.
Но миссис Лумис продолжала упрямо качать головой.
— Ты не
