Забытая жена из горного края - Ника Цезарь

супруга перед встречей с ним. Вопрос теперь в другом: что нашепчет мне совесть? Моё человеколюбие? Мои принципы? Неужели, я позволю убить человека или продать его в рабство? А если он — убийца и разбойник? Сознание тут же подкинуло мне найденную заводь, где покоятся несчастные. Если он — такой же, хочу ли я его спасать? Нужно было спросить, убил ли он кого-нибудь! Но был ли ответ правдой?

Выйдя на улицу, мы затесались около помоста, на который через некоторое время вышли несколько богато одетых господ. Рядом был простой люд, что тихо шептался, строя догадки. В толпе сновала худая разносчица, продавая подобия калача за полум, а позади то и дело кашлял старик. Ему бы дома лежать, но нет, он жадно сверкал своими выцветшими глазами в сторону помоста, облокотившись на старую клюку.

— Ну когда же уже начнётся?! — недовольно кричал он, при этом для пущего эффекта ударяя палкой о каменную кладку.

Градоначальник же оказался мужчиной средних лет. Импозантный, в аккуратном не вычурном костюме, умеющий себя подать. Он не суетился, не спешил, спокойно ожидая, когда возбуждённая толпа стихнет.

— Ты знаешь кого-нибудь? — поинтересовалась у тётушки, с любопытством всматриваясь в богачей.

— Нет, что ты?! Откуда?! Ты же знаешь, твой дядюшка не любит, когда я спускаюсь к гостям. Я ему никто[АШ1] …

— Но если приглядеться? — кинула я на неё взгляд из-под опущенных ресниц.

— Справа — глава клана Макмерти — хитрый лис, и ему здесь не место. Стернак — независимый город. Рядом с ним стоит Грудер, хороший мужчина, достойный. Он покупает нашу шерсть, его ткацкая фабрика расположена где-то в пределах города. Ткань у него выходит изумительная! Я всегда стараюсь брать только её, ничем не уступает привезённым из-за моря отрезам.

— Мы продаём шерсть? — не отходя от темы, я решила сразу уточнить несколько моментов.

— Конечно! Наши овцы превосходны! Грудер не раз хвалил наши отары.

— Почему в таком случае мы сами не делаем ткань?

— Это же нужна фабрика, красильня… столько мороки! Благородным господам это не пристало!

— Интересно, — взяла я на заметку, впиваясь взглядом в представленного мужчину, особенно тщательно запоминая его. За разглядыванием я не заметила, как толпа взъярилась, когда на помост вывели приговорённого, а после медленно успокоилась, с жадным молчанием всматриваясь и вслушиваясь в каждое слово, обронённое градоначальником.

— Найдётся ли среди нас тот, кто даст ему искупить свою вину тяжёлым трудом? — его взгляд обратился в другую от нас сторону. Там было ещё одно небольшое возвышение, на котором стояли богато одетые граждане. К моему удивлению, я не могла сказать, что там только мужчины. Наоборот. Женщин, на первый взгляд, было столько же, и все они с определённой долей скуки и интереса смотрели на приговорённого. Вот только он стоял, широко расставив ноги, не смотря ни на кого, словно мысленно был далеко отсюда. А тело? Это только бренная оболочка.

— Гордец, — фыркнула я.

— Был бы поумнее, то смотрел бы на богачей, ища того, кто выкупит его и будет к нему добр. Хотя… будь он умнее, то и вовсе не занялся бы тем, что привело его на плаху. Посмотри, как палач довольно трогает пальцем остриё своего меча, — проговорила тётушка, концентрируя моё внимание ещё на одном важном человеке на помосте.

Он стоял в стороне, не привлекая внимание, на нём был чёрный колпак-капюшон, а в руках лежал тяжёлый длинный меч. Тот засверкал, стоило солнцу подняться выше из-за городских домов, и народ на площади ахнул, словно это было не просто оружие, а он — не простой палач, а посланник матери сущей.

Не веря в совпадения, я послала мысленную похвалу градоначальнику. Время подобрано идеально. Народ требует зрелищ и, похоже, регулярно их получает! Вон, как тот довольно улыбается. Богачи тоже воодушевились, зашептались, и в воздух взлетела рука с первой ставкой.

— Ну что же… его не казнят.

— Почему ты так думаешь? Сейчас узнаем, на что Броуди ставит, — тихо выдохнула, чтобы услышала только я, тётушка. — Мерзкий тип, не удивлюсь, что он сделал ставку, чтобы увидеть его смерть.

Пока я удивлённо уставилась на родственницу, её слова подтвердились.

— Десять пенни на то, чтобы палач медленно отсёк ему голову…

Я брезгливо передёрнула плечами, с недоумением вглядываясь в толпу, слыша, что оттуда раздаются одобрительные крики.

— Разве так можно?.. — мой вопрос остался без ответа. Хотя, если быть честной до конца, я видела не только ликование в толпе, но и сострадание, презрение, жалость.

— Пунд за его жизнь! — дала пожилая женщина, навлекая на себя недовольный взгляд Броуди.

— А это кто? — шепнула на ухо тётке.

— Не знаю…

— Хозяйка борделя, — прошамкал старичок, что с восторгом смотрел на помост. Тётушка брезгливо поджала губы, а я хмыкнула. Это она для личных нужд его прикупить желает или для общего пользования? Истеричный смешок сорвался с моих губ, а приговорённый словно этого и ждал; впервые перевёл взгляд на толпу, безошибочно находя моё местоположение.

Цена за него выросла до пяти пундов.

Я старалась не поднимать глаз, ведь как только я делала это, то встречалась с его настойчивым взором. Люди вокруг то и дело оглядывались на меня, но, видя, что я не отличаюсь преимуществом в виде внешности или богатой одежды, теряли ко мне интерес. И вот настал решающий вопрос.

— Есть ли ещё желающие поднять ставку? — голос градоначальника звонко разнёсся над площадью. Последняя ставка была за высоким господином.

— Выглядит достойным, — протянула я, обращаясь к Моргане, при этом глядя на старика. — Может, ему нужен охранник?

— Проводит бои до смерти, — довольно похоронил мои мечты старик.

— Да что же это за город такой?! — в сердцах воскликнула я.

— Свобода стоит дорого! — взгляд старика стал осмысленным, а голос — глубоким, отчего у меня аж дыхание спёрло. — Независимый Стернак, чтобы не оказаться во власти какого-нибудь ушлого интригана, должен себя обеспечивать.

— Он кого-нибудь убил?! — громко вскричала я, а народ на площади от удивления замер, оборачиваясь, словно волна на море.

Градоначальник удивлённо повёл взглядом, но с такой же вежливой улыбкой, как до этого говорил с богачами, ответил и мне:

— Этого нам неизвестно. Нам удалось обойтись без жертв, когда мы его схватили, госпожа?..

— Лин, — ответила я, а он довольно хмыкнул. — Шесть пундов! — крикнула, давя в душе жабу, что буквально задыхалась от такого расточительства.

— Ты что делаешь?! — в тихом шёпоте задохнулась тётушка.

— У вас есть такие деньги? — одновременно уточнил градоначальник.

— Проверим? — уверенно встретила я его взгляд.

— Есть ещё предложения? — выдержав паузу и обведя взглядом богатеев, он с широкой улыбкой обратился ко мне: