Артефакт по вызову - Людмила Вовченко

Но мы живые. А ты, похоже, давно забыл, что это значит. Пятый, дрожащий, но уже почти целостный, поднял взгляд:

— Мы не хотим стирать. Мы хотим помнить. Пусть и боль. Пусть и страх.

И тогда Создатель впервые заговорил словами.

Голос его не звучал — он вибрировал в костях:

— Если хотите быть новой цепью — докажите это.

— Пройдите проверку Истинного Знака. — И я откажусь от Перезапуска. — А если нет? — спросила Зина.

— Тогда вы исчезнете.

Навсегда. Без следа. Без памяти. — Мы принимаем вызов, — сказала она. — Но с одним условием. — Если мы победим — ты больше не будешь Создателем. Ты станешь Свидетелем. Как и положено тому, кто однажды начал — но не смог закончить. Небо вздрогнуло. Мир замер. Испытание начнётся. Через три дня. В сердце Кольца. Там, где всё начиналось. А в лаборатории, где всё ещё хранился перстень, с которого всё началось… камень на нём засиял.

Кто-то ещё переходил границу.

И это была не Зина.

Глава 37.

Глава 37.

Точка входа: не мы одни такие умные

Три дня до Испытания. Три дня тишины — такой, от которой заложило уши даже у магических кристаллов. Академия будто затаила дыхание. Ни один артефакт не вибрировал. Даже Пятый — теперь с именем Воля — говорил тише, чем обычно.

Зина стояла внизу, в зале переходов, и смотрела на перстень, лежащий под стеклом. Тот самый. С него всё началось. Скромный, потускневший, с переливами, похожими на… воспоминания, спрятанные в янтаре.

— Всё бы ничего, — пробормотала она, — но этот камень снова активен. А я точно его не трогала. На этот раз у меня есть алиби, Кей даже печенье не приносил.

Кей подошёл и тоже уставился на перстень.

— Значит, кто-то вошёл. Извне.

— Вопрос только — зачем?

— И кто? — добавила Зина. — Мы думали, я была первой.

В этот момент в зале мигнул свет. Но не белый, не синий — кроваво-золотой, с оттенком меди и… чуждости.

Из портала вышел человек.

Молодой.

Высокий. Кожа цвета угля. Волосы — светящиеся в темноте, как светлячки. А глаза… были как у Пятого в момент пробуждения — зеркала, которые не отражают.

Он молча посмотрел на них. Потом — на артефакты. И сказал только одно:

— Поздно.

— Извините, что? — уточнила Зина. — У нас, кажется, расписание — три дня до апокалипсиса. Мы успеваем даже чай с вафлями.

— Поздно для вас.

Не для нас.

— «Нас» — это кого? — осторожно спросил Воля, подходя ближе.

— Нас, кто был… первыми. До цепи. До Истока. До «Создателя».

— Мы — те, кто отказался быть носителями. Мы — Сломанные.

Наступила тишина. Артефакты на груди у всех носителей — даже Порога у Зины — почернели. Только на миг. Как будто что-то внутри них отреагировало на его голос.

— И что вы здесь забыли? — Зина выпрямилась. — Я как раз закончила вычищать свою внутреннюю вину, встречаться с остатками памяти, чуть не исчезла — так что если ты пришёл со словами «у нас всё было по-другому», предлагаю сразу перейти к делу.

— Я пришёл предупредить.

— Создатель не был первым. Он — крадущий. Он присвоил нашу разработку. И теперь хочет стереть не вас — а свидетелей.

— Что значит… разработку?

— Цепь. Она была проектом. Переходом.

Мы хотели соединить живое и вечное. Но вместо этого получили контроль.

— Он использует носителей как батарейки, — догадался Кей.

— Как якоря, — поправил незнакомец. — Чтобы удерживать его форму. Создатель не может существовать без тех, кто его помнит.

Зина медленно покачала головой.

— Значит, если мы пройдём Испытание — мы не просто подтверждаем свою цепь.

Мы делаем его реальным. Закрепляем его божественность.

— Именно, — сказал незнакомец. — Вот почему мы пришли. Мы хотим, чтобы вы проиграли.

— Простите, это сейчас была попытка дружбы?

— Нет. Это была попытка предупреждения.

Если вы победите — вы станете новыми якорями. И тогда всё повторится. Цикл. Цепь. Очередной Исток. Сначала свобода, потом поклонение. Потом контроль.

— И что вы предлагаете?

— Уничтожить саму возможность.

Не пройти Испытание. А взорвать Кольцо.

Риэль тихо сказал:

— Это самоубийство. И стирание всех артефактов. Вы в том числе исчезнете.

Незнакомец улыбнулся. Печально.

— Мы уже не живы.

Мы — последние отголоски Изначальной Формы. И если вы не остановите этот круг — однажды Забвение станет правилом, а не сбоем.

Он посмотрел на Зину.

— Ты та, кто может выбрать.

Не победить. А выбрать: остаться — или уйти. С силой. Или с волей.

Он исчез.

Остался только перстень.

Но теперь он был другим. В центре камня появилось пятно — маленькая трещина в форме… глаза.

Зина присела на корточки, вздохнула и пробормотала:

— Почему у меня ощущение, что «быть избранной» — это диагноз, а не привилегия?

В небе над Академией всё ещё горели три луны. Одна из них начинала гаснуть.

Испытание близко.

Глава 38.

Глава 38.

Когда луны умирают, а чай всё ещё не заварен

Свет в Академии стал иной. Не темнее — глубже, словно сама реальность приобрела вес. Когда Зина шагала по коридору, пол под её ногами не просто скрипел — он отзывался. Как будто кто-то слушал каждый её шаг, проверяя: идёт ли она туда, куда надо, или всё ещё пытается свернуть.

— Академия меня преследует, — пробормотала она. — В следующий раз хочу попасть в мир, где меня преследует только кот с ужасающим аппетитом, но не здания с характером.

В зале артефактов их ждали все. Кей — задумчивый и, судя по состоянию кружки в руке, выпивший третий литр кофе за утро. Риэль — отточенно-сосредоточенный, как будто готовится не к проверке, а к защите кандидатской. Воля — молчаливый, но его артефакт больше не дёргался, как больной зуб.

Даже Тамара выглядела на удивление спокойно, что, как выяснилось, означало: она за последние сутки выкинула три заклинания, дважды пыталась проклясть зеркало, и в третий раз — прическу Зины.

— Итак, — сказала Зина. — У