Артефакт по вызову - Людмила Вовченко

быть правдой.

— Ты не настоящий, — выдохнула Зина, чувствуя, как под кожей гудит артефакт. Он дрожал, словно дикий зверь на цепи.

— А ты уверена, Зинаида? — голос незваного не имел возраста. Ни тембра. Ни усталости.

— Я — то, что ты когда-то… вычеркнула. — Я — выбор, которого ты испугалась. Кей шагнул вперёд, но Зина остановила его.

— Я знаю этот голос. Не помню откуда…

но… — она сглотнула. — Это был не просто человек. Это была жизнь, которую я не выбрала. — Очень поэтично, — сказал Тот-С-Границы. — Я — тот пациент, которого ты тогда не вскрыла. Потому что боялась, что найдёшь живое в мёртвом. Потому что у тебя тогда дрожали руки. Ты отказалась — и спасла себя. Но я остался между. Риэль тихо прошептал:

— Он не мёртв. Но и не жив. Он… стал обрывком.

От него мог бы быть артефакт. Но он не оформился. Потому что не было воли. Ни твоей. Ни его. Зина стояла, вцепившись пальцами в артефакт. Она помнила. Смутно, как боль после наркоза. Это был её первый вечер дежурства. Парень — неопознанный, упавший в кому. Она стояла над ним — и ушла, не дождавшись вскрытия. Его увезли, забыли. А потом... он исчез.

— Но я… я тогда не могла! — выкрикнула она.

— Я знаю.

Я не обвиняю. Я — то, что ты не прожила. А теперь я стал — искажённым артефактом. Крон, бледнея, прошептал:

— У нас подключили шестое звено. Вне цепи. Оно… паразит.

Неистинный носитель. Он перехватывает сигнал. Он будет перезаписывать остальных. Стирать их, как дефектную прошивку. — Но как? — Лайан сжал рукоять кинжала. — Как он вообще прорвался?

— Потому что цепь не замкнулась. Она осталась слабой, — прошептал Пятый, стиснув кулаки. — А во мне осталась трещина.

И тогда Зина шагнула вперёд. К чужаку. К себе.

— Ты хочешь, чтобы я тебя признала?

— Нет, — тихо. — Я хочу, чтобы ты не отрицала.

Я не враг. Но если ты не примешь, что сделала ошибку… Я стану разрушением. Молчание длилось вечность.

— Я сбежала тогда, — сказала она, глядя прямо в лицо Тени. — Я была молода. Напугана.

Я выбрала не быть героем. Я выбрала… себя. И если ты — моя боль, если ты — забытое имя в записях, если ты — то, кого я не спасла…

— Да, — он кивнул. — Тогда прими. И отпусти.

Или я разорвусь между вами. И сотрётся весь узел. Она подошла. Положила ладонь на его грудь. Сквозь ткань — пустота. Но в ней — одиночество. — Я не спасла тебя. Но я — не бог. И я не позволю твоей боли уничтожить то, что я спасла теперь. В этот миг её артефакт… запылал двумя цветами. Свет и тень. Признание и отказ. Они сплелись. И в центре — она. Фигура перед ней вздрогнула. — Я… не должен существовать.

— Нет, — сказала она. — Ты должен уйти с миром.

И больше не возвращаться обрывком. Он закрыл глаза.

— Тогда дай мне имя.

И я… растворюсь. Она подумала. А потом прошептала:

— Воля.

Ты не ошибка. Ты — Воля, которую я не проявила. Теперь — проявляю. Фигура улыбнулась. Впервые. И исчезла. Тишина упала, как занавес.

Цепь дрогнула. И… зазвучала по-настоящему.

Исток начал разворачиваться.

Но где-то… далеко за пределами кольца, в безымянной системе, в пустом храме, покрытом знаками неизвестной расы — кто-то раскрыл глаза.

Не человек. Не бог.

Тот, кто создал артефакты.

И он прошептал:

— Ну что ж. Она вспомнила.

Пора встретиться.

Глава 36.

Глава 36.

Создатель выходит из тени — и это не комплимент

Они вернулись в Академию поздней ночью — хотя время после Истока стало странным. Небо сияло сразу тремя лунами, одна из которых медленно вращалась в обратную сторону, будто намекая: «Забудьте, как работала физика — у нас теперь другая система координат».

Зина, хрустя шеей, бросила рюкзак на перила балкона и устало пробормотала:

— Если ещё кто-нибудь появится и скажет: «Я был тут всё это время», я возьму скальпель и сделаю им повторное рождение. Насильно.

Кей выглянул из-за угла с чашкой дымящегося чая:

— Хорошие новости: никто не появляется. Плохие: Академия пульсирует как сердце новорождённого дракона. В ритме техноготики.

— То есть…?

— То есть что-то грядёт. И оно не из этого слоя бытия.

Артефакты всех носителей мерцали синхронно. Теперь их пять — но в центре оставалась шестая ячейка. Пустая. Молчаливая. Но с отчётливым давлением — будто кто-то наблюдает изнутри.

На следующее утро небо над Академией… вскрылось.

Ни грома. Ни молнии. Просто — разошлось.

Как занавес. А за ним — око.

Гигантское. Бессклёрное. Без век.

Глядящее не вовне — вовнутрь.

Существа Расы Слов замерли. — Это… Он.

— Кто именно «Он»? — Зина, конечно, знала, что это не добрый Санта с галактическим мешком, но всё же.

— Создатель артефактов. Мы думали, он исчез. Он не выходил на связь тысячи циклов. Его называли Первичным Разумом. Тем, кто вложил первые узоры в пустоту.

— Ну отлично, — вздохнула Зина. — И чего ему вдруг от нас понадобилось?

Ответ пришёл мгновенно. Прямо в сознание. Не голосом — ощущением:

«Вы открыли Исток. Но сделали это… неправильно.»

«Пятая Цепь не подлежит утверждению.» «Вы — нестабильные.» «Система нуждается в перезапуске.»

— Перезапуск? — Крон побледнел. — Он хочет стереть нас?

— Он хочет стереть всё.

И начать сначала.

И тут Зина — очень спокойно, сдержанно, но с выражением лица, подходящим для начальника, которому третий раз за неделю приносят отчёт с опечатками — встала и посмотрела прямо в небо.

— Слушай, Око вселенской самоуверенности.

Ты меня слушай. Я не перелетела через морг, межмировые порталы, живые кошмары и Волю собственной вины ради того, чтобы меня кто-то перезапустил, как глючный тостер.

Око дрогнуло. Сознание мира — тоже.

«Ты — нестандартная. Сбой. Неправильная точка старта.»

— Да! Чёрт возьми, да!

Я человек. Смешной, упрямый, со вкусом к сладкому и хроническим сарказмом. И знаешь что? Именно это нас спасло.

Кей шагнул рядом:

— Мы не идеальны.