Шпионка против герцога - Дана Канра

к двери и попыталась толкнуть её, но стражники позаботились о том, чтобы надежно запереть меня. Все, что я могла делать, это сидеть на холодном каменном полу и ожидать, когда меня освободят. Надежда тлела внутри, но мне нужно было придумать план, как выбраться отсюда, прежде чем Эвиона добьётся своего.

Ночь прошла на подстилке из гнилой соломы, в темноте и холоде. Я чувствовала себя униженной и ничего не могла с этим поделать, жалко съежившись в углу. С одной стороны, все довольно печально, с другой же стороны… Можно подготовиться к тому моменту, когда меня обвинят в шпионаже и поместят примерно в те же условия.

А пока у меня имелся шанс на свободу.

Я прислонилась к двери, прислушиваясь к шумам из-за стен. Время шло медленно, и каждая минута казалась вечностью. Свет фонаря на стене рисовал причудливые тени, и я старалась отвлечься от мысли о том, что там, снаружи, могут решаться судьбы не только мои, но и Мирьям. В голове росла новая идея: если я смогу привлечь внимание к своей ситуации, это может помочь.

Когда лунный свет сменился дневным – его стало немного больше, я нашла в себе силы встать и подойти к двери. Прижала одну ладонь к холодному камню стены – нет, магия здесь не поможет. Поэтому я начала стучать в дверь, издавая громкие звуки. Крики о помощи, восклицания о невиновности – я делала все, что приходило в голову. Надежда вдруг заново вспыхнула в груди, будто огонек в темноте. Если кто-то услышит меня, возможно, спасение близко.

Наконец, послышались шаги.

Я затаила дыхание, прислушиваясь к каждому звуку.

Шаги затихли и сменились глухими, короткими ругательствами. Кажется, кто-то грозно рычал на стражу, но я не могла разобрать голоса. Затем мой возможный спаситель остановился у двери, а затем послышался звук отодвигаемого тяжелого засова.

Дверь с тихим скрипом приоткрылась, и на пороге появился смутно знакомый силуэт. На его бледное лицо упал свет факела, горевшего в коридоре, и я узнала герцога Дальгора.

- Что случилось, сударыня Тиль? – спросил он тихим, но четким голосом.

Я заметила, что его глаза, наполненные беспокойством, заметались, но он тут же успокоился и окинул меня тяжелым взглядом.

- Простите, господин герцог, - придется быть вежливой и покорной. – Меня задержали за ночную прогулку по коридору!

- Разве Фрина не сказала, что нежелательно ходить по ночам в замке? – прохладно спросил он, но в льдистых глазах слабо заискрилось веселье.

- Я не могла уснуть и пошла в кухню, чтобы выпить молока с медом, - смущенно призналась я.

Прохладные длинные пальцы коснулись моего подбородка; подняв мою голову, Виктор Дальгор заглянул в мои глаза. На мгновение время остановилось, и в воздухе повисла напряженность. Его взгляд проникал глубже, чем любые слова, и в нем смешивались беспокойство и что-то еще – возможно, интерес. Я старалась не выдать своей тревоги.

- Нежелательные прогулки могут быть опасны для здоровья, - прошептал он, его голос стал мягче, но в нем слышалась угроза. – Особенно в замке, полном тайн. Вы не представляете, какие опасности могут подстерегать вас в темноте.

Я ожидала от него укоров, но вместо этого почувствовала некоторое сочувствие. Возможно, он действительно беспокоится о моей безопасности. Я решила рискнуть и задать важный вопрос.

- Герцог, вы знаете, где Мирьям? Она…

- Как уже было сказано, она призналась в ведовстве, - невозмутимо ответил герцог, но мой вопрос ему явно не понравился. – Мы ждем дознавателя из крепости Апимортен.

- То есть ее не отправят в саму крепость?

- Если ее вина не подтвердится, то нет. Девушку отпустят домой или предложат оставаться на отборе…

- Но вашей невестой ей уже не стать? – догадалась я по его тону.

- Именно.

Больше он ничего не сказал, только посторонился, молча позволяя мне выйти из камеры. А когда мы поднялись по лестницам, перед Виктором залебезили стражники.

- Господин герцог, нижайше просим нас простить! Мы не знали… Думали, что…

- Отставить! – приказал он хрипло и грубо, а потом, увидев, что я пошатнулась, предложил мне свою руку. – Пойдемте, Одет, я провожу вас до ваших покоев.

Когда его рука коснулась моей, в груди возникло странное чувство. В момент, когда мы вышли из холодного коридора, я почувствовала, как ко мне возвращается тепло. Взгляд герцога был сосредоточен, а его шаги уверены – он казался защитником, даже если совсем скоро мог стать причиной моей смертью.

Мы поднялись на несколько этажей, и я не могла не думать о Мирьям. Ее судьба висела на волоске, и, несмотря на облегчение, я чувствовала, как тревога сжимает мою грудь.

Свет нового дня был непривычно ярким после холодной темноты, и я на мгновение зажмурилась. Герцог, уверенно ведя меня за собой, будто инстинктивно заметил, как я колебалась, и обернулся. В его взгляде читалось нечто большее, чем просто беспокойство – почти нежность, способная растопить лед в сердце. Я старалась не предаваться иллюзиям, но надежда, как хрупкий цветок, постепенно пробивалась сквозь трещины моего страха.

Когда мы подошли к моим покоям, мое напряжение достигло своего пика. Я решила задать еще один вопрос.

- Герцог, я готова принять награду.

Я ждала его удивления, но он лишь хмыкнул.

- За спасение Греты?

- Да, - просто ответила я.

- Позвольте всего лишь одну просьбу.

- Да, разумеется, - Виктор взглянул на меня с прохладным интересом.

Я набрала в грудь побольше воздуха.

- Герцог, если я не стану вашей невестой в результате отбора, дозволено ли мне будет уехать отсюда живой?

Он задумался, я заметила, как на его лице отразилась тень сомнения.

- Это зависит от обстоятельств, - произнес он медленно, словно взвешивал каждое слово. – Но я могу поклясться, что сделаю все возможное.

Герцог прислал мне записку.

Произошло это вскоре после того, как я отправила с гонцом новое зашифрованное послание для дяди. Увидев лист, исписанный изящными, сдержанными фразами, на мгновение меня охватил страх: неужели гонца поймали, и теперь пришли за мной? Сомнения окутали сердце, словно тень. Я надеюсь, что эти тревожные мысли не отразились на моем побледневшем лице.

Вглядываясь в строки, я старалась унять волнение, наполнявшее мою душу. Как же порой хрупка грань между ясностью и мучительными предположениями!

Герцог Дальгор писал, что ждет меня у себя.

Первой моей мыслью было – подлог! Гадкая Эвиана пытается опорочить меня в чужих глазах, и, если я приду к