Кот в мастерской - Алёна Кручко

— И это надо отметить, — торжественно предложил Пит. — Девчонки, хотите тортик? Или лучше мороженое?

— Всё неси, — вполне ожидаемо сказала Айза. А Барс согласно мрявкнул. Он, похоже, не сомневался, что первый кусочек должен достаться ему.

«Отмечали» долго и весело, в процессе исписав идеями толстый блокнот почти целиком. Между делом Айза слегка зачаровала счеты для Риты: накинула привязку к хозяину и чары прочности.

— Теперь можешь хоть в стену ими кидаться, будут как новенькие.

— Стену жалко, — едва сдерживая смех, ответила Рита, — а вот по чьей-нибудь голове будет в самый раз! Мало ли…

Посмотрела с сытым сожалением на остатки торта, встала, потянулась.

— Ладно, ребята, с вами хорошо, но география с историей сами себя не выучат. Пойду читать. Хочу скорее стать условно взрослой! А вы делайте волшебную кофеварку, — засмеялась и ушла.

— Кофеварку… — Айза пролистала блокнот. — Здесь работы года на три хватит. На защиту мастера артефакторики для меня и свою мастерскую для тебя. И знаешь, братец… я не буду пока спрашивать, что ты думаешь о Рите как о девушке, но очень советую затащить ее в эту несуществующую пока мастерскую. Кем хочешь, хоть счетоводом, хоть смотрительницей кота, — и кивнула на Барса, который с Ритой учиться не пошел, а остался доедать тортик и сейчас внимательно их слушал.

— Этот кот сам за собой присмотрит и за своей хозяйкой заодно, — хмыкнул Пит. — Мелко берешь. Мы сейчас с тобой сделаем еще одни счеты. Демонстрационный образец. И я завтра же подам документы на патент. На ее имя. А магочайник оформим на вас двоих. Только ей пока не говори, ладно? Пусть сюрприз будет. Все равно такие дела быстро не делаются.

А сам подумал, что надо бы как-то помочь Рите с экзаменами. Хотя пока она помощи не просила… нет, надо сначала аккуратно узнать, может, ей принципиально важно сдать самой?

Следующие несколько дней слились для Пита в сумасшедший бег с бумажками по инстанциям. Никогда он такое не любил, по возможности старался избегать, но теперь слишком серьезные дела закручивались, а самое важное, что не только его благополучие зависело от оформления всех этих бумажек, которые все равно будут лежать на пыльных полках в пыльных архивах, но и будущее Айзы и Риты. Особенно — Риты. За Айзой — семья, даже две семьи, потому что, при всей крутости некромантов-Корчевых, Лейвосы тоже чего-то да стоят. А Рита совсем одна в чужом мире, и, если говорить честно, одного только аттестата, без дополнительного образования, все равно мало для нормальной работы. Пит прекрасно видел, что жизнь в чужом доме уже начала тяготить Риту, и легкое сомнение, с которым она принимала его ненавязчивые знаки внимания, тоже заметил. Вполне очевидно, что она из тех девушек, которым важна самостоятельность. Такие даже у родителей на шее не любят сидеть, тем более у чужих людей. А значит, ей нужен хороший, твердый заработок, и чем скорее, чем лучше.

Сама Рита тем временем спокойно ходила на работу, знать не зная, почему Пит появляется там на бегу и ненадолго, и то не каждый день. Учебники в мастерскую она брать не стала — может, чтобы не подавать повода для вопросов и смешков за спиной? Пит заметил на ее рабочем столе «Путешествие вдоль берегов Дагарии» — добротное популярное чтение для всех возрастов. А еще он заметил Зельду, которая весело чему-то смеялась, стоя рядом с Ремом. Пострадавший велосипед торчал тут же, колесами вверх, но Рем больше смотрел на девушку, чем на кривое колесо. Коварный план Риты сработал.

Заметил Пит и еще одну странность: Ритин кот, похоже, считал теперь мастерскую своей территорией, а себя — главным блюстителем порядка. Когда Рита принимала клиентов, выписывала чеки или делала еще что-нибудь по работе, он сидел с ней, будто охраняя. А стоило ей взять в руки «Путешествие», как шел, задрав трубой пушистый хвост, в обход по мастерской. Никому не мешал — если не считать, конечно, что парни сами отвлекались при виде этого рыжего то ли чуда, то ли чудовища. Но как-то заметил неплотно закрытый вентиль и подтекающую из шланга струйку воды и взвыл так, что сбежались все.

Вентиль, конечно, прикрутили, а Рита смеялась громче всех и называла Барса матерым экономистом и рыжим-бесстыжим олигархом. На что кот недовольно шипел, словно огрызался, а потом гордо отвернулся, и Рита сказала, все еще смеясь:

— Ну извини! Конечно, ты самый лучший, самый внимательный, рачительный и хозяйственный суровый кот! Пойдем обедать, пирожком угощу.

И надо было видеть, с каким выражением усатой морды Барс сменил гнев на милость!

Скоро стало ясно, что Рита в мастерской прижилась. Она с одинаковой уверенностью и даже, пожалуй, лихостью щелкала своими счетами, махала шваброй, обсуждала достоинства и недостатки автомобилей (и когда успела разобраться?!) и пресекала любые намеки на ухаживания. Рем делал вид, что ее не то чтобы не замечает, а скорее гордо игнорирует — ну да у него теперь была Зельда, которая продолжала заглядывать каждый день, даже получив в полной исправности свой велосипед.

Айза тем временем экспериментировала с чарами и накопителями для кофеварки, причем сразу в двух вариантах — маленькой для дома и большой для кафе. Так увлеклась, что даже Рей начал жаловаться: у него каникулы, а жена вся в работе. На что Айза только хмыкнула и озадачила Рея расчетом каких-то сложно совместимых чар: в эти материи Пит даже вникать не пытался. В общем, дела не то что шли, а неслись, жизнь бурлила, застрявшие где-то в недрах патентного бюро бумажки даже как-то подзабылись: Пита сразу предупредили, что быстрого результата ждать не нужно, и не потому что кто-то там будет злонамеренно тормозить, а просто «это всегда долго».

Поэтому, когда однажды вечером отец привел в гараж гостя, Пит немного… да что там немного, катастрофически растерялся!

Нет, гости-то здесь бывали часто: и Ольг Лейвос, и его сын никогда не отказывались взять что-нибудь для мелкого ремонта хоть у соседей, хоть у знакомых. Но есть люди, которых никак не ожидаешь увидеть на пороге собственного дома, а тем более — захламленного и катастрофически не убранного гаража! Наследник Отрелио не любил публичность, но все-таки мелькал в газетах и телевизоре достаточно часто, чтобы его узнавали в лицо.

— Кайлер Отрелио, — представился гость. Не чинясь, тряхнул в крепком рукопожатии