Попаданка на Самайн - Мила Дуглас
И тогда Кроу рассмеялся. Тихий, сдержанный, но абсолютно искренний смех. Он провел рукой по лицу, и Алиса впервые увидела, как морщинки у его глаз складываются не от гнева, а от веселья.
— Поздравляю, леди Илверис, — сказал он, все еще улыбаясь. — Вы одержали первую в истории Академии победу над ректором в Дженгу.
Он потянулся, чтобы собрать разбросанные брусочки, и его пальцы коснулись ее руки. Мимолетное, случайное прикосновение. Но по ее коже побежали мурашки, а в воздухе вдруг запахло не только дубом и пеплом, но и чем-то теплым, пряным, почти что… корицей. Он замер, его взгляд был прикован к их соприкоснувшимся рукам. Затем он медленно, почти невольно, поднял руку и поправил выбившуюся прядь ее волос, убирая ее за ухо.
— У вас… тут…волосы, — пробормотал Кроу, и его голос вдруг потерял всю свою ледяную уверенность.
Алиса почувствовала, как по ее щекам разливается густой румянец. Она не смогла вымолвить ни слова, лишь смотрела на него широко раскрытыми глазами.
Кроу резко встал, отряхивая мундир. — Поздно. Я провожу вас.
Они шли по темной аллее, засыпанной хрустящими листьями, в гробовом молчании. Но это молчание было уже иным — густым, трепетным, полным невысказанных вопросов.
У ее крыльца он остановился. — До завтра, леди Илверис.
— До завтра, Аластер, — тихо ответила Алиса, впервые назвав его по имени.
Кроу замер на секунду, затем резко кивнул и ушел, его темный силуэт быстро растворился в тени его дома.
Алиса зашла внутрь, прислонилась к закрытой двери и прикоснулась к тому месту на щеке, где еще горели его пальцы. Впервые за долгое время ее сердце билось так часто не от страха или гнева. А башня, что рухнула сегодня, была не деревянной, а той самой стеной, что они так старательно возводили между собой. И руины эти оказались на удивление… теплыми.
Глава 13
Воздух в кабинете леди Илверис пах теперь не только страхом и псевдокофе Ардафейна, но и пряным ароматом кардамона, который упрямо витал в воздухе, словно тень недавно ушедшего ректора. Алиса сидела, закутавшись в плед, и пыталась заставить дрожащие руки перелистывать студенческие работы. Бесполезно. Перед глазами стояло его лицо — не маска ледяного равнодушия, а смущенное, слегка удивленное выражение, совершенно не характерное для Кроу.
«Он точно дымился. Аж пар из ушей! — с истерическим смешком подумала она. — Великий и ужасный Аластер Кроу, человеческое воплощение устава, буквально дымился от принятия моего хаоса. Это почти поэтично…и еще романтично!».
Дверь тихо открылась, без стука. На пороге стоял Лориэн. Он выглядел... потрепанным. На его идеально сшитом камзоле виднелась запыленная полоса, волосы были растрепаны, а в глазах, помимо привычной насмешки, читалась усталость и что-то еще — острая, хищная настороженность.
— Прошу прощения за вторжение, Илверис, — его голос был тише обычного, без привычных звенящих ноток. — Я видел, как он ушел. Решил рискнуть.
— Лориэн... — Алиса инстинктивно подобрала ноги под себя. — Ты... как?
— О, жив-здоров, не беспокойся, — он махнул рукой, подходя ближе. Его взгляд упал на ее покрасневшие глаза, на дрожащие пальцы. Выражение его лица смягчилось, стало участливым, почти нежным. — Это я должен спрашивать, как ты. Боги, я видел, что он с тобой делает. Он тебя... не удерживает силой? Не шантажирует?
— Что? Нет! — Алиса покачала головой, но внутри что-то екнуло. — Он, наоборот, спасает меня. И мне с ним хорошо, в целом. Просто грусть какая-то напала. Ах, не обращай внимания!
Лориэн горько усмехнулся.
— Спасает? — Он произнес это слово с такой язвительной интонацией, что оно повисло в воздухе, как ядовитый плод. — Милая моя, ты так наивна. Он «спас» тебя для себя. Ты думаешь, это случайность, что он предложил тебе руку и сердце? Что его решение не несет двойного дна? — Лориэн наклонился ближе, и его бархатный голос зазвучал убедительно и горько. — Кроу все просчитал. Я был так глуп, думая, что смогу тебе помочь без его ведома. Он позволил мне зайти так далеко, чтобы потом эффектно появиться и «спасать» тебя, еще больше привязав к себе. Это классика.
— Но... он говорит, что...
— Игра, дорогая! Все — игра! — Лориэн с страстью в голосе ударил кулаком по ладони. — Он — гроссмейстер в этой игре. Кроу знает, что одной силой, строгостью тебя не удержать. Вот и решил сыграть на твоих чувствах. Показать себя героем романа, милым парнем. А ты, я смотрю, повелась.
Алиса почувствовала, как по спине бегут мурашки. Его слова ложились на подготовленную почву ее собственных страхов и сомнений. Слишком уж идеально все совпало. Кроу смягчается, помогает ей. Может, и правда игра?
— Но зачем? — прошептала она. — Зачем ему это?
— Власть, Илверис! — Лориэн смотрел на нее с жалостью, как на ребенка. — Ты — его ключ к абсолютной власти. Ты — Противовес. Пока ты с ним, его позиция непоколебима. А брак... брак делает тебя его собственностью по всем законам, и магическим, и светским. Он получит над тобой полный контроль. И над той силой, что связывает тебя с твоим миром.
Он помолчал, давая ей переварить сказанное, затем с театральным вздохом достал из-за пазухи небольшой, потертый кожаный дневник.
— Я не планировал тебе это показывать. Но после того, что случилось... ты должна знать правду. Я нашел это в старых архивах Лайнелы. — Он протянул ей дневник. — Читай. Особенно последние записи.
Алиса с опаской взяла дневник. Страницы были исписаны изящным, летящим почерком. Она пробежала глазами по тексту, и кровь застыла в жилах.
«...Контракт Судьбы, скрепленный волей и жертвой, может быть расторгнут лишь ценою равновесной. Сила, что привела одно, удержит другое. Противовес — не просто якорь. Он — обратная сторона медали. Чтобы разорвать цепь, нужно уничтожить звено. Уничтожить Противовес...»
Дальше шли рассуждения о том, что уничтожение не обязательно означает физическую смерть. Это могло быть и полное подчинение воли, и магическое поглощение. И все варианты сводились к одному — тот, кто является «Противовесом», должен быть либо уничтожен, либо порабощен тем, кто хочет разорвать контракт.
— Кроу... он знал? — Алиса с ужасом смотрела на Лориэна. —
