Две хризантемы - Рико Сакураи

сёгуну, облеченному военной властью, придется вмешаться, дабы восстановить покой на нашей многострадальной земле. Я желаю лишь мира.

После смерти Главного советника Фусю расстановка сил изменилась. Мне не хотелось бы говорить, в чью пользу, ибо вы могли счесть сие неуважением к вашей персоне.

Поэтому я предлагаю вам, князь, единственно мудрый выход, который позволит сохранить то хрупкое равновесие, которого я так долго добивался: нам следует скрепить союз кланов Тоётоми и Ода, поженив наших детей.

Не скрою, я наслышан о красоте и образованности вашей дочери Хитоми, ибо именно ее я имею в виду, когда говорю о союзе между нашими кланами.

Мой сын Тория – достойный юноша во всех отношениях – слово самурая. Не сомневаюсь, что наши дети полюбят друг друга и порадуют нас крепкими наследниками.

Жду вас в своей резиденции Исияма, дабы обговорить предстоящее торжество».

– Грязная свинья! – выругался Нобунага. – А каков тон письма, словно я уже согласился отдать Хитоми за его сына, который, по слухам, живет с его же наложницей!

Князь негодовал. В сердцах он бросил письмо на пол и начал топтать его ногами. Затем, немного остыв, он пригубил сливового вина – стало легче.

– Этот безродный подонок забыл, кто поднял его до нынешних высот! – негодовал Нобунага. – И теперь я должен отдать свою дочь, дабы породниться с человеком, который был носильщиком моих сандалий, а его отец всего-то пехотинцем!

Нобунага снова наполнил чашу вином и залпом осушил ее, пытаясь заглушить неприятные воспоминания. Но, увы, избавиться от них было не так-то просто. Они грызли мозг подобно огромному червю.

Князь прекрасно помнил, что сёгун родился в семье пехотинца по имени Яэмон Накамура из провинции Овари, что говорило о его низком происхождении, ибо пехотинцы никогда не принадлежали к самураям, а считались чуть выше крестьян.

После смерти отца мать Хидэёси повторно вышла замуж. Отчим терпеть не мог своего пасынка и постоянно избивал его. Поэтому тот сбежал из дома, мечтая стать самураем.

Юный Хидэёси устроился на службу к некоему самураю, вассалу влиятельного князя, подчинявшегося опальному сёгуну, войска которого впоследствии разбил Ода Нобунага.

Тут-то Ода и приметил предприимчивого Хидэёси, земляка из Овари, сначала назначив на должность носителя сандалий, а затем поручив сметливому пехотинцу ремонт обвалившихся укреплений своей старой резиденци Иногучи. Хидэёси, проявив удивительные способности, завершил ремонтно-строительные работы за три дня. Это так поразило Нобунагу, что он, несмотря на низкое происхождение своего подчиненного, назначил его управляющим Иногучи. Впоследствии Хидэёси поручили вести финансовые дела Нобунаги, и тот с ними успешно справлялся.

Князь всячески благоволил к новому управляющему и потому способствовал его выгодной женитьбе на девушке по имени Манами, дочери своего вассала. Наконец мечта простого пехотинца сбылась, и он породнился с самураем.

Но и в дальнейшем Хидэёси проявлял чудеса предприимчивости. Во время войны между кланами Ода и Сайто за провинцию Мина ему удалось быстро возвести укрепления на болотистой местности, которые стали плацдармом для штурма вражеской крепости. Кроме этого, Хидэёси удалось подкупить влиятельных военачальников противника, и ход войны изменился в пользу Нобунаги.

После выгодной женитьбы Хидэёси вошел в состав армии Оды Нобунаги на вполне законных основаниях. И вскоре князь предпринял поход против рода Асакура. Но не все складывалось гладко. В разгар сражения один из союзников предал Нобунагу, и тот решил спешно отступить к столице Киото, оставив Хидэёси командовать арьергардом, обрекая тем самым на верную смерть. Но новоиспеченный военачальник успешно отразил все вражеские атаки и возвратился в Киото целым и невредимым. После этого сражения начался стремительный взлет Тоётоми Хидэёси.

…Нобунага усмехнулся, вспомнив, как Верховный сёгун когда-то служил ему. Он не удержался и рассмеялся, выказывая тем самым свое презрение к Тоётоми.

– Безродный выскочка… – прошипел Ода и, не удержавшись, плюнул на татами.

Нобунага понимал, что отказ отдать Хитоми за сына сёгуна повлечет за собой непоправимые последствия: Тоётоми воспримет его как личное оскорбление и с огромным удовольствием осадит замок Адзути. Конечно, арсеналы замка полны оружия: помимо трех португальских пушек, у князя сохранились двадцать мушкетов – малая толика той партии, которую некогда закупил покойный император.

Но сколько продержится осажденный замок, пусть он и располагает запасами провианта и воды? Два месяца, три, полгода? А что же потом? Тоётоми привлечет всех союзников и не посмотрит на потери, лишь бы уничтожить ненавистный клан Оды. И выход один – харакири…

Князь задумался: на кого он сможет рассчитывать? Судя по всему, только на себя и своих вассалов и вряд ли на Ходзё. Впрочем, неизвестно… Какая участь ждет его дочерей? Они в лучшем случае удостоятся чести стать наложницами Тоётоми или его сына. Разве этой судьбы он желал для них?!

Нобунага проводил время в тяжелых раздумьях и как раз в эти дни стал замечать, что Хитоми часто обменивается многозначительными взглядами с Хинокавой Моронобу, если тот находится поблизости.

Князь с удивлением наблюдал за дочерью и самураем. И одним солнечным зимним утром проследил, как Хитоми вышла из Западного крыла замка и направилась в святилище. Вскоре и Моронобу пошел той же тропинкой.

Нобунага, как ни прискорбно ему было признаться самому себе, пошел вслед за влюбленными и выследил их.

– С отцом что-то происходит: он сам не свой в последнее время. Ума не приложу: что могло его так опечалить? Возможно, что-то случилось в Киото?

– Даже предположить не могу, – ответил молодой самурай. – Но на днях из Исиямы прискакал гонец с письмом. Вероятнее всего, что послание содержало дурные вести…

– Надо молить Аматэрасу о помощи, она непременно услышит меня и даст знак…

Девушка опустилась на колени перед алтарем. Моронобу последовал ее примеру и, склонившись, начал истово молиться.

У князя защемило в груди: да, много жестокости, смертей, в том числе и своих сыновей, предательства повидал он на жизненном пути, много врагов погибло от его меча – и сердце зачерствело, но сейчас… Он внезапно представил, как передает Хитоми в руки Тоётоми, затем – как она возляжет на брачное ложе с Торией… У Нобунаги перехватило дыхание, комок подкатил к горлу, слезы наполнили глаза.

Князь вошел в святилище: Хитоми и самурай были крайне удивлены его появлением. Моронобу поклонился, девушка же спросила:

– Вы хотели помолиться, отец? Нам уйти, дабы не мешать вам собраться с мыслями?

Нобунага поежился от холода, потому как был облачен в легкое кимоно и стеганую куртку камисимо, и опустился перед алтарем на колени.

– Любовь прекрасна?