Злодейка (не) его романа - Юки

ярким, почти болезненным. Шаги отдавались гулким эхом. Я двигалась медленно, будто все вокруг было чужим — даже собственное тело. Но я шла. Просто шла. Потому что больше не могла сидеть на месте.

Последний урок с Ройсом был неделю назад, и я знала, что надо их продолжить. Ведь магия — это не только дар. Это инструмент. А инструмент в руках бездействующего — бесполезен. Я же должна быть полезной. Должна быть сильной. Я должна…

Я свернула в сад. Думала — просто подышать. Побыть одной. Но шаги сами понесли по тропинке, словно меня магнитом куда-то тянуло.

Сначала к статуям. Потом — мимо террасы. Потом — к заднему двору, где располагалась оранжерея. Там было светло и зелено. Пространство за стеклом пестрило цветами, и даже отсюда я ощущала их благоухание.

Сердце замерло ошеломленно, когда внутри, среди грядок, я увидела их. Эдгара и Аланью.

Травница сидела на корточках, возясь с горшками. Рядом стояла лейка и плетеная корзина с кореньями и семенами. Эдгар что-то ей говорил, и она звонко смеялась в ответ, выглядя счастливой. И этот смех, их взгляды друг на друга, искренние, светлые, больно резанули по сердцу.

Я спряталась за беседкой, прижавшись к прохладному камню, не в силах уйти или заставить себя не смотреть. И с каждым мгновением мне становилось все трудней дышать.

Они были красивой парой. Почти идеально подходили друг другу. Он смотрел на нее с теплотой. Она отвечала застенчивой улыбкой.

И вдруг — она споткнулась на ровном месте. Неловко, как глупая девчонка. И упала в его руки прямо, как в любовном романе.

Я увидела, как ее щеки окрасились розовым. Увидела, как он, улыбаясь, говорит что-то, глядя ей в глаза. Я не слышала слов, но этого и не надо было. Мне и так все стало ясно.

Стало так больно, что я едва не закричала от отчаяния. Не знаю, как сдержалась, и просто, сорвавшись с места, побежала. Прочь оттуда, не разбирая дороги, лишь бы не видеть их вдвоем.

Слезы лились нескончаемым потоком. Я глотала их, но они и не думали прекращаться.

Это было больше, чем ревность. Это чувство, что я здесь лишняя. Ненужный, отработанный элемент сюжета. И для меня счастливого конца не предусмотрено, пусть я и осталась жива.

Я добралась до ворот. Там, конечно, была стража. И, конечно, меня бы не выпустили.

Но я увидела телегу какого-то крестьянина, и лошадь, что готова была выехать наружу. Полупустую, заваленную холщовыми мешками, заставленную пустыми корзинами, пропитавшуюся запахом соломы и овчины.

Крестьянин спорил со служанкой о чем-то, и я решила воспользоваться случаем. Скользнула к задней части, спряталась между тюков. Затаилась, не дышала.

Мне повезло, и меня не заметили. Колеса стукнули по мостовой, и телега тронулась с места, увозя меня из замка.

Слезы почти высохли, и внутри осталась лишь пустота. Я лежала, зажатая между мешком и досками, с колючей соломой под боком.

Повозка мерно покачивалась, слышалось глухое цоканье копыт. И впервые за долгое время я просто забылась, заставила себя не думать ни о чем, глядя в безоблачное голубое небо над головой.

Потому что устала быть сильной. Потому что не знала, кто я теперь. Потому что любила, но не имела права на это.

Я не знаю, когда уснула. Пожалуй, где-то на границе боли и бессилия. Очнулась от толчка, когда телега резко остановилась.

А потом услышала голос мужика:

— Ну, приехали, слава Всевышнему.

Я приподнялась, и сквозь щель между досками увидела город. Пыльный, шумный, живой. Место, где я все могу начать сначала.

* * *

Я слезла с телеги почти незаметно — пока крестьянин спорил с кем-то у въезда на торговую площадь. Соскользнула с края, едва не свернув ногу, и, не оглядываясь, побежала прочь.

Улицы были мокрые после утренней мороси. Камни скользили под подошвами. Воздух был тяжелым, пах гарью, пивом и чем-то пряным. Город гудел — жил, шумел, дышал. А я сквозь все это пробиралась, словно тень.

Я не знала, куда иду. Просто шла, пока не заболели ноги и не закололо в боку. Остановилась в переулке, прислонилась к стене из грубого кирпича. Сделала несколько медленных вдохов.

Ты справишься. Нужно просто прийти в себя. Добраться до особняка. Он же у тебя есть — там и передохнешь, подумаешь, что делать дальше…

До ушей вдруг донеслись чьи-то голоса, и я вздрогнула, вжавшись в стену. Они звучали из соседнего проулка — узкого, как игольное ушко, где два человека не разойдутся.

Я прижалась к стене, скользнула вдоль нее, стараясь не дышать. Подкралась ближе. И остановилась в испуге, услышав то, о чем они говорят.

— … все готово, Рейв? — спросила женщина холодно.

— Завтра, Ирен. Во дворце, — ответил мужчина, с раздраженной усмешкой в голосе. — Все расставлено. Все в нужных местах. Только… как бы не сорвалось.

— Не сорвется.

— Я хочу прикончить его сам. Герцог Альварин… — в голосе мужчины зазвенела ненависть. — Этот выскочка разрушил мне больше планов, чем весь совет за год.

— Ты слишком горяч.

— Я умею быть холодным, когда нужно. Но этот — личное.

Я замерла. Рейв. Голос, который я не забуду. И рядом с ним точно графиня Ирен. Та, что всегда была улыбчивой при дворе. Легкой. Беззаботной. А на самом деле ядовитая змея, готовая в любой момент укусить.

— Ты не забывай, — продолжила Ирен, мягко, будто уговаривала, — герцог — лишь средство. Не главная цель.

— Но он…

— Он раздражает. Он мешает. Но его смерть — не наша победа. Если из-за него ты все испортишь…

— Не испорчу. Я все рассчитал.

Я стояла за углом, немея от ужаса, и даже дышала через раз, боясь, что меня услышат.

Они собираются убить Эдгара. Завтра. Во дворце. И его смерть — не финал, а только инструмент. Они играли в большую игру. И жертвовали им как пешкой.

Нет. Нет. Нет…

Я стиснула зубы, вцепилась пальцами в кирпичную кладку, будто хотела раскрошить камень. И впервые за долгое время страх во мне сменился на ярость.

Они не убьют его. Я им не позволю.

Я развернулась и побежала в особняк Зельды. Потому что, если ее тени все еще в этом городе — время использовать их в последний раз.

Глава 26

Улицы прыгали перед глазами, как смазанные картинки из калейдоскопа: вывески трактиров, узкие своды арок, слепящие лужи. Я бежала почти вслепую, держась только за отрывок адреса, выловленный из забытых воспоминаний — улица Роз, дом шесть. Ни ориентиров, ни