Злодейка (не) его романа - Юки

мне добры. А травы меня слушаются. Этого достаточно.

Я слышала, как он спрашивает ее имя. Слышала, как она смеется — невинно, почти по-детски. И каждая нотка этого смеха отзывалась во мне как ножом по сердцу.

Я не должна была ревновать. Я знала, что так будет. Что так и должно быть. Я даже сама его сюда привела. Но все равно не выдержала — это было сильней меня.

Я тихо повернулась и вышла, не в силах больше оставаться там.

Воздух на улице был свежим, с запахом пыли и дыма. Люди сновали туда-сюда. Кто-то продавал пироги, кто-то играл на лютне. Мир жил своей жизнью.

А я просто брела без цели. Только бы не видеть их рядом. Только бы не слышать больше ее звонкого голоса и его мягких слов.

— Зельда!

Я обернулась и вздрогнула.

Эдгар догонял меня быстрым шагом, глядя почти сердито.

— Ты куда это собралась?

— Просто вышла, — я выпрямилась, стараясь говорить ровно, но все же отвела глаза. — Дышать было трудно. И… не хотела мешать.

Он остановился прямо передо мной, ухватив за подбородок. Заставив смотреть себе в глаза.

— Почему ты сбежала? Только честно.

Я коснулась его руки, убирая ее. И поймала себя на мысли, что не хочу его отпускать.

— Потому что это… правильно, — выдохнула я. — Ты должен был ее увидеть.

Мужчина нахмурился.

— Ты вела себя странно с самого утра.

— Она… важна, Эдгар.

— Чем именно? Ты говоришь загадками.

— Я… слышала… — я сглотнула, заставляя себя говорить. — Когда разговаривала с бывшими союзниками Зельды. Тогда, в замке. Они проболтались. Говорили о девушке, которая случайно узнала о заговоре. О какой-то лавке в городе.

Я чувствовала, как скользит ложь с моих губ, как будто мед, смешанный с ядом. И собственные слова казались полной нелепицей

Но Эдгар, кажется, поверил. Или просто сделал вид.

Глаза мужчины сузились.

— Значит, ты считаешь, мне стоит держать ее рядом?

Я кивнула.

— Если ты хочешь остаться в живых, то да.

Молчание стало мне ответом. Он посмотрел на меня с долгим напряжением. А потом взял за локоть — чуть крепче, чем нужно.

— Возвращайся к карете. Жди меня там. Я… скоро.

Он отпустил руку, развернулся и ушел. А я стояла, пока его спина не исчезла за углом. И лишь потом пошла обратно. Села в карету в полном одиночестве, и заплакала беззвучно.

Потому что это была боль, которой нельзя поделиться. Боль от правильного выбора.

Глава 24

Мы возвращались в замок в тишине. Колеса стучали по булыжникам, дождь барабанил по крыше, и воздух был сырым, словно мои невыплаканные слезы.

Эдгар сидел напротив, чуть подавшись вперед и опершись локтями о колени. Будто разглядывал меня — и это напрягало, ведь я была уверена, что мои глаза сейчас покраснели и опухли.

Я отвернулась к окну, изображая, что мне жутко интересно то, что я там видела. Все равно говорить нам было не о чем. И сил на разговор не осталось.

Я уже сделала, что должна, так что теперь оставалось только отступить.

Жить дальше, как тень, оставшаяся от некогда по-настоящему сильной, пусть и не самой хорошей личности. Ведь тени не страдают. Они просто есть.

Следующие дни я старалась избегать герцога. На обеды не выходила из комнаты, прося прислугу принести мне еду прямо туда. Прогуливалась только в часы, когда знала, что он занят. Уроки с Ройсом перенесла на раннее утро.

И снова я была заперта в четырех стенах. Только в этот раз добровольно.

И Эдгар не звал меня. Не приходил, чтобы узнать, как дела. И это… было еще больнее, чем если бы пришел.

На третий день Белла постучала в дверь с возбужденным лицом:

— Миледи, слышали? Новая служанка приехала! Нет, не совсем служанка — травница! Из города. Такая милая! Лорд Эдгар сам ее пригласил!

Внутри все упало, и я медленно подняла глаза на девушку.

— Из города?

— Да! Кажется, Дарлингтон… или Дарлинг… что-то такое.

Вот и все. Вот он, очередной поворот. Не через несколько недель. Не как возлюбленная. А сейчас. И всего лишь как травница.

Я смяла в руках складки платья, борясь с эмоциями.

Белла все еще болтала — об улыбке Аланьи, о ее добрых глазах, о том, как та принесла с собой какой-то вкусный чай с печеньем и угостила всех, как она рассказала историю своей жизни — грустную и душещипательную.

А я слушала, и внутри было горько и радостно одновременно.

Сюжет снова изменился. Она прибыла раньше. Все еще не завоевав сердце Эдгара. Просто как еще один обитатель замка. И я надеялась, что этого будет достаточно.

Потому что в глубине души боялась только одного: что она не услышит тот разговор, не попадет в переулок, не окажется там, где должна быть в нужный момент. А значит — Эдгар может умереть.

И тогда все, что я сделала, все, чем пожертвовала — будет напрасным.

Я не видела ее. Не могла заставить себя встретиться с ней.

Но слухи росли, как сорняки. Слуги один за другим трепались о том, какая Аланья добрая. Что она знает про травы столько, будто училась в академии. Что помогает Ройсу, и он готов уже взять ее в ученицы.

Но мне было важней, что она с Эдгаром, по словам слуг, почти не пересекается.

Почти. Это маленькое уточнение вызывало неприятное чувство внутри, но я старательно заталкивала его поглубже.

И все же… Пока между ними ничего не было. Пока она не стала его избранницей, любовью всей жизни, как в книге. И это, каюсь, меня безумно радовало.

Глупо, но ничего не могла с собой поделать. Потому что поняла вдруг, что влюбилась в Эдгара — глубоко и безнадежно. И пусть эта любовь окажется безответной, возможно, это все, что у меня осталось.

Ведь я до сих пор не знала, как вернуться домой, и что будет, если сюжет завершится. Возможно, весь этот мир просто исчезнет, возможно, я все-таки сплю, и проснусь в своей постели. Может, поэтому, я не хотела упускать возможность побыть хоть ненадолго, но счастливой. Побыть рядом с тем, кто мне не безразличен, пусть и наблюдая со стороны.

Глава 25

Я устала. Не от стен — от себя. От того, кем я стала внутри этих покоев: женщиной, которая отказывается от собственного дыхания, чтобы не дышать слишком громко рядом с ним.

Поэтому в тот день я все-таки открыла дверь.

Свет в коридоре оказался слишком