Зимний отбор или Жених из сказки - Анастасия Цыплакот
— Чего ж ты так кричишь, девонька? — спросил меня кто-то ласково.
Перестав вопить, открыла глаза и огляделась. Я сидела в сугробе, как в кресле, посреди опушки, но никого говорящего не увидела. Лишь печь не к месту стояла рядом.
— Успокоилась, девонька? — пропыхтела печка.
Еще несколько секунд понадобилось мне, чтобы взять себя в руки, убедить, что это всего лишь магия, и не заголосить снова от испуга. Успокоившись окончательно, похлопала глазками и покивала.
— Вот и хорошо. Тогда помоги мне, голубушка. Вынь пирожки. Зарумянились ужо.
Повинуясь, я вылезла из сугроба, подошла к печи и потянулась к железной дверце.
— Куда, дурёха! Кто ж голыми руками за заслонку-то хватается, обожжёшься! — забурчала печь.
Обидно, конечно, стало, но так ведь откуда мне знать было, как с печами и плитами обращаться надо. У нас для этого прислуга имеется. А вот то, что руки мои сберегла, за то была благодарна чудному артефакту. Подхватила лежащее рядом большое полотенце, открыла дверцу и вынула железный поднос, полный пирожков.
— Вот спасибо! — довольно произнесла печка. — Возьми пирожок в дорогу и ступай по тропинке.
— И тебе спасибо, — поблагодарила я это чудо и потопала по узкой утоптанной тропке, жуя вкусный горячий пирожок.
9.2
9.2
Дошла до первых деревьев и опять слышу, как кто-то вздыхает да просит:
— Милая девушка, помоги. Потряси меня, стряхни тяжелые яблочки. Веточки мои устали, того и гляди переломятся.
Ну если тут печи говорящие прямо посреди заснеженной опушки стоят, то почему бы и яблоне не заплодоносить зимой и не заговорить? Удивления того уже не было, а потрясти мне не трудно. Однако трясти достаточно толстое дерево оказалось не так-то просто. В общем, упарилась я, пока от яблок яблоньку освобождала. А в благодарность снова получила сочный плод и указание, куда путь держать.
А спустя короткое время деревья расступились, и я увидела деревянный терем. Только подошла, как из окна мужчина выглянул. А вот его я сразу узнала. Это был господин Метелица. И так же красив, как и на портрете.
— Здравствуй, красавица, — слегка нараспев протянул хозяин завораживающим голосом. — Раз до меня добралась, значит, достойна. Ты проходи, не робей.
Излишней робостью я никогда не мучилась, да и цель моя — на жениха поближе поглядеть, потому птичкой влетела на порог и впорхнула в изумительной красоты дом. А кто кого достоин, это мы вскоре решим!
— Зовут меня Хавазар Метелица. Но обращаться ко мне можешь господин Метелица.
— Нарин, — сдержанно представилась в ответ на нескромное приветствие.
Да уж, самомнение у этого норда выше его собственного замка. Наверное, привык, что с такой внешностью пред ним все раболепствуют. Но царапнуло меня не только это. Снова я прислуги не наблюдаю. Это что ж, опять из меня служанку делать будут? И как в предсказательный шар глядела. Не спросив ни кто я, ни откуда, ни зачем явилась, не предложив ни отдохнуть с дороги, ни согреться у камина, сразу о работе заговорил.
— Ты меня, Нарин, не бойся. Послужишь мне честно да трудолюбиво, а я уж отблагодарю тебя. По делам и награда. А много я не попрошу: перину взбивать, обед готовить да одежду латать. Иди за мной.
Пойти-то пошла, но всё думала, стоит сейчас Хавазару рассказать о себе или не спешить с правдой. Решила промолчать и посмотреть, что дальше будет. Покорно поднялась за нордом на второй этаж и вошла в комнату.
— Вот спальня моя. Подушки хорошенько вытряси и выхлопай. Так, чтоб пух во все стороны летел. А перину взбей, чтоб мягче облака стала. А как тут справишься, за стряпню примешься. А я в лес пойду, ёлочки укутаю да дорожки замету, — распорядился господин Метелица и оставил меня одну.
А я как уставилась ему в спину, не скрывая удивления, так и стояла с открытым ртом еще с минуту. Елочки он пошел укутывать! Егерь, что ли… Но в целом вроде неплохой. То, что он меня с прислугой спутал, не страшно, вернется, я ему всё расскажу. Зато не злой. Не кричит, не бранит, за косы не таскает. А красавец какой!
Улыбаясь, оглядела комнату. Скромное убранство, если не считать большой кровати с пологом. Прямо-таки царская. А что, сделаю приятно норду и взобью перину с подушками. Уж с этим-то я справлюсь. Наивно решила я и взяла самую большую подушку в руки. Ладони и пальцы неприятно заломило от холода. Ничего себе! Почему она такая холодная? Кое-как донеся до окна, я положила подушку на подоконник и принялась хлопать по ней толстым деревянным прутом.
От каждого удара из подушки вылетали снежинки и, кружась, падали на землю. И чем больше я колотила, тем больше снежинок летело в окно. А следом и с неба повалил настоящий снегопад. Что ж, магией меня не удивишь. Вот для чего господин Метелица просил постелью заняться. Худо-бедно с подушками я справилась, но с периной оказалось немного сложнее. Едва я прикоснулась к ней, как руки занемели от холода. Это было как если бы сунуть кисти в снег. Периодически я дула на ладони и терла их друг об друга. А потом и вовсе варежки надела. И на протяжении моего хлопотания над периной снег валил не только на улице, но и прямо в комнате, залетая за шиворот.
В общем, вышла я из спальни норда закоченевшая и подмороженная. Единственным желанием было выпить чашку горячего какао, ну или хотя бы чая. Осталось только кухню найти. Не сумею сотворить себе горячего напитка, так хоть у огня погреюсь. Уже у самой лестницы услышала пение. Судя по голосу, напевала молодая девушка. Значит, я не одна в этом замке и прислуга все-таки имеется. Вот это было хорошей новостью, и я пошла искать певунью.
9.3
9.3
Девушка нашлась в одной из спален, обставленных точно так же, как и та, в которой работала я. И бедняжка, как и я, боролась с огромной ледяной периной голыми руками. Без раздумий подошла и
