Ее кровь, его тьма - Лира Алая

рвал мне слух — в нём чувствовалось и деловое, и личное. Я понимала: он просит не только как брат; в его просьбе была доля отчаяния и надежды. Но его взгляд на мне долго не задерживался, и я не знала, как воспринимать это — как попытку уберечь или как удерживание.

— Меня не было долгое время, и я не очень хочу светиться. Но если ты не поможешь, то придется пойти и на это.

Она кивнула, но на губах её дрогнула улыбка, словно та, что проскальзывает перед боем.

— Ты же понимаешь, что у этого будут свои последствия? — продолжила Элиана.

— Не думаю, что дойдет до крайностей, хотя тебе виднее, что сейчас происходит.

Разговор шел как по минному полю: каждое слово подбиралось осторожно, с оглядкой, с мыслью о завтрашнем дне, о том, что из этого может вырасти.

— Если бы ты был обычным вампиром. А так твое появление сочтут как угрозу. — Элиана произнесла это не столько как обвинение, сколько как наставление.

— Поэтому я и прошу тебя, так как не хочу больше ничего лишаться. И ты тоже — он посмотрел на меня, — было соблазнительно думать, что он имеет в виду меня.

Я сидела, словно каменная статуя, и смотрела вниз в узор на скатерти. Сердце билось громко, но в нем не было ясности — только гул. Мне не хотелось быть спутницей в сюжете, где я всего лишь ходячая уязвимость. Я хотела, чтобы меня любили, а не использовали.

Она посмотрела на меня, долгим проникновенным взглядом. В руках она держала вилку, что ощущалось очень угрожающе, как будто готовая в любой момент воткнуть её в меня. Потом перевела его на Михаэля.

Я почувствовала, как холод прошёл по коже, как у виска вдруг застучало — даже воздух казался плотнее, острым. Вид вилки, которую она так спокойно держала, сделало сцену пугающей: предмет быта стал орудием угрозы.

— Я помогу тебе. Попрошу Элрика узнать. — Её слова были сухими, деловыми, но в них сквозило намерение: она действительно пойдёт на шаги, которые считала нужными.

— Я на это и рассчитывал, — отозвался Михаэль. — Это плевое дело для охотника.

Её голос был тверд, как камень. Мне было видно — тут нет игры. Это серьёзная ставка.

— Я увидела всё, что хотела. В остальном пользуемся обычным средством связи, — последнее, что я увидела — это воткнутая вилка в паре сантиметров от моей руки. Как исчезла Элиана, мои глаза не смогли уловить.

Он посмотрел на меня, мои же ощущения были смешаны.

— Не бойся, мышка. Пока я на твоей стороне тебе не стоит ни о чём переживать.

Его слова были простыми, и в них слышалось что-то успокаивающее — но когда они звучали после всех тех угроз и исповедей, они воспринимались иначе: как мантра, которую он повторял, чтобы самому себе поверить. Мне хотелось поверить, но внутри всё ещё бурлило.

Кусок в горло не лез. Пищу проглотить было трудно — она как застревала поперёк, мешая думать. Я хотела, чтобы он тоже ушёл. Переваривать всё увиденное не входило в мои планы. В голове проносились кадры: его прежняя любовь, её смерть, гробница его решения исчезнуть, столетия битв — и я как шершавая помеха между прошлым и будущим.

— Ты можешь расположиться в кабинете, рядом с моей спальней. Я сегодня хочу побыть одна, — сказал я, хотя в душе всё клокотало.

Я встала и направилась к лестнице на второй этаж. Уже поднимаясь, на глаза начали накатывать слёзы. И не только от усталости: от бессилия, от собственной неумелости, от боли и от того, что могу быть для него ничем, лишь договором.

И в этот момент он оказался рядом со мной.

Это меня испугало: я слышала о быстрой скорости вампиров, но Михаэль ещё ни разу не показывал мне этого. Он был тихим, как тень, и в то же мгновение — вдруг рядом. Его внезапное появление было как холодный взрыв.

— Побег не лучший способ, милая. — Его голос звучал мягко, но в нём был стальной ободок.

Слезы уже текли из моих глаз, и теперь сказать, что всё в порядке, я уже не могла. Боль и злость шли рядом: я была обижена, унижена, и в то же время какая-то часть меня тянулась к нему, к тому, что он мог дать — хоть и злилась.

— Уйди с дороги. — Я подняла на него глаза, и в голосе звучала острая истома.

Он приподнял бровь, удивление мелькнуло в лице, и я попыталась пройти мимо. Сердце трепетало как птица в клетке, крылья её били об железные прутья. Я вбежала в комнату, захлопнула дверь с диким облегчением, хотелось спрятаться и больше никогда его не видеть.

Но когда я обернулась, то он уже стоял передо мной.

Глава 13

Он был близко. Его тень ложилась на пол как чёрная река, и от этого я чувствовала себя тонущей. В его глазах — не ярость, не насмешка, а нечто другое, сложное, что едва можно было назвать сожалением или страхом.

Я стояла, дрожа, не зная, как закончить эту сцену: ему можно кричать, просить, молчать, или просто уйти, но тело подводило, и голос отказывался служить.

Он сделал шаг ближе — и в этот шаг заключалось так много значений, что меня попросту сломило.

—Ты думаешь, что такая мышка как ты, сможет от меня убежать?

Его голос прозвучал низко и хрипло, с каким-то звериным удовольствием, будто он заранее знал ответ, будто наслаждался самой моей попыткой сопротивления. И от этого у меня по коже побежали мурашки.

Он толкнул меня на кровать так быстро, что я едва успела вдохнуть. Тяжёлое покрывало охватило тело холодом, а его тень накрыла сверху. Его пальцы схватили ткань платья у ворота и с силой рванули вниз. Раздался хриплый треск, будто сама материя испугалась его ярости, и ткань разошлась под его руками. Воздух ударил в разгорячённую кожу.

Я дёрнулась, пытаясь прикрыться, но его ладони снова сжали мои запястья, прижимая к постели. Горячий взгляд скользил по обнажающемуся телу, и я чувствовала, как от этого взгляда мне становилось всё жарче.

— Ненавижу тебя! — выкрикнула я, но голос дрогнул, предательски выдав, что это не только злость.

Он лишь усмехнулся, резко дёрнул ткань на бёдрах, освобождая меня от остатков одежды. Моя грудь